Обсидиановое сердце

— Ласкова? — брови Криса едва заметно дрогнули. — Что же, отлично. Рад это слышать, лорд Руаль. Значит, беспокоиться нам не о чем.

Он внезапно развернулся и торопливо пошел к своей лошади. На ходу блондин закатывал рукава рубашки. Черты его лица обрели суровое выражение.

— Уверяю вас, так оно и есть. Наверняка заехала куда-нибудь по дороге домой. Женщины! Кто их разберет? — лорд усмехнулся, провожая адепта взглядом. — Уже уезжаете, господин ВарДейк?

Крисмер не ответил. Размял плечи. И принялся возиться с чем-то закрепленным у седла.

За его широкой спиной Руаль не мог понять, чем именно он занят. Это обеспокоило хозяина поместья.

— Господин ВарДейк? Все в порядке? — на всякий случай уточнил лорд, который уже перестал улыбаться.

Тревожное предчувствие заставило его сойти с порога и сделать несколько шагов по двору, по направлению к гостю.

Адепт что-то пробормотал в ответ. Нечто неразборчивое.

— Что вы говорите? Я не расслышал, — Руаль подошел еще ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки от мужчины.

— Что…

Коротко свистнула сталь.

Серебристый отблеск металла прочертил идеально-красивую дугу в воздухе.

Один взмах.

И Крис уже стоял лицом к противнику.

А кудрявая голова отделилась от тела Руаля Ратенхайта и мягко упала в траву. Следом повалилось само тело, распространяя острый смрад гниющего покойника.

Густая темная кровь липкой полосой осталась на изогнутом лезвии шотеля, похожего на длинный причудливый серп.

ВарДейк с презрением наморщил нос. Покачал головой. Худшее опасение подтвердилось.

Он прекрасно понимал, какими именно станут следующие несколько минут. Но мешкать было нельзя. Все встало на свои места. Обратный отсчет пошел.

Младших адептов учили не соваться в гнездо упырей ни при каких обстоятельствах.

Старшим приходилось решать эту проблему радикально.

Крисмер оставил в ножнах второй меч и твердым шагом пошел к черному провалу распахнутой двери.

На ходу он пробормотал короткое заклятие, что усиливало все органы чувств. Если Руаль Ратенхайт был главой местного темного ковена, с его смертью все связанные с ним приспешники должны были ощутить боль.

Острый укол, который не освобождал подчиненное создание, но, напротив, раздражал и приводил в ярость. Чары привязки к хозяину работали именно так. Они заставляли защищать его при любых обстоятельствах. Особенно в случае внезапной опасности. Но хрупкая женская фигурка, что с криком ринулась на Криса во мраке холла явно не была марионеткой молодого носферата.