Земляника для короля

— А уверен ли ты, добрый человек, что твой товар действительно изначально стоил столько?

— Да что вы придираетесь к бедной девушке?! С трех серебрушек все началось, я с самого начала здесь стою и все слышал, — крикнул кто-то.

— То есть, ты уверен, что пока здесь стоял в твоих мозгах никто не копался? Никто не менял твоё мнение, никто не играет тобой как куклой?

Толпа притихла и выжидательно уставилась на меня.

— Сколько с нас? – грозно воскликнул Андро.

Продавец потрясенно молчал.

— Возьми. – Андро выхватил из моих рук три серебряных монеты – И пусть благословение богини прибудет на тебе и твоем товаре, – проговорил наш заступник так, как будто хотел проклясть, а не благословить.

Уже внутри Андро начал нас отчитывать.

— Абби, что ты творишь? Ведь знаешь, какая ситуация сейчас вокруг Кэтти. Нужно было по-тихому все купить и домой, зачем ты тут представление устроила?

— Я подумала, что… – пыталась оправдаться Абби.

— Ничего ты не думала. Э-э-эх! Да ладно, дома еще поговорим.

— Кэтти, тебе нужно быть осторожней. Люди боятся тебя, а когда кого-то или чего-то боятся, то порой совершают страшные поступки. Да что мне говорить, ты наверное и сама все понимаешь.

— Понимаю, спасибо Андро.

Старшие братья тоже были недовольны нашим поведением, они молча посмотрели на нас, как на малых детей и ушли на улицу к покупателям, которых стало больше, видимо реклама Абби имела успех. Мы решили часик посидеть в лавке, а потом по-тихому, когда придут музыканты, и люди переключат внимание на другое развлечение, уйти.

Я знала почему Марози воспылал ко мне неприязнью. Ему не понравилось, что он и его супруга перестали быть для детей единственными авторитетами. А вот почему мужчина так ревнует своих детей к другим взрослым, мне было не понятно, я думаю, Фрейд бы разобрался, хотя любому педагогу известно, что все идет из детства. А тут еще эта история с Иржиком, теперь пол деревни, считает меня причиной несчастья.

На душе опять заскребли кошки и я двадцать раз пожалела, что пришла сюда. Хотелось поскорее уйти домой, но пока мы ждали, рассматривая свои покупки и тихо переговариваясь между собой, в лавку зашла дама. Она была богато одета, на вид ей было около пятидесяти - шестидесяти лет. Абби подошла к занавеске, которая отделяла комнату, где мы сидели от прилавка, отодвинула ее, чтобы нам было видно то, что происходит у братьев.