Земляника для короля

А когда и Сеном был вылечен, то он тоже присоединился к голосу Симиситы, и от детишек все время было слышно: «Сенара Роля то, сенара Роля сё». Мне с одной стороны было приятно, но с другой стороны я увидела, что супругов раздражает такое отношение детей ко мне.

Однажды, я увидела осканит на шее Симиситы, а через неделю осканит висел и на шее Сенома. Сенара Марози мне больше не улыбалась и не предлагала свою помощь.

Время летело быстро, пять дней учебы, два выходных, неделя. Пять дней учебы, два выходных неделя. И вот уже середина последнего месяца лета.

Ночи стали немного холодней, но что удивительно, дождя, ни разу не было, пока я здесь находилась.

После того как заканчивались уроки, я не спешила домой. Мне приходилось сидеть в классе и готовится к следующему дню. Иногда, я посещала Баальтазара. Он продолжал мне выдавать детские книги. По-видимому, магическая библиотека была детской. Мы вместе с детьми изучали эти книжки, учились их пересказывать и составлять устные сочинения.

Моя метка после того как я вылечила Симиситу и Сенома поменяла цвет.

Весь вечер она горела как фонарик, а наутро уже была прорисована не маленькой тоненькой ниточкой, а серебристыми четкими линями, но все равно смотрелась изящно и ажурно.

Нару и Кряжека я навещала часто, но старалась приходить тогда, когда Кряжек был дома. Один раз пришла к Наре, хотела поговорить с ней или просто помочь по хозяйству, но она сказала, что сильно торопится, предложила подождать Кряжека, а сама сбежала. Об изменениях моей метки я рассказала Кряжеку.

— Как ты думаешь, почему это произошло? — спросил отец, сразу после моего рассказа.

— Думаю, что я прошла очередное испытание. Архону нужно образование. Теперь осталось последнее испытание – на верность.

— И как у тебя с ним?

— Как видишь, пока не прошла.

Я понимала почему, но отцу говорить не стала. Думаю, он тоже все понимал. Цевод стал для меня не последним человеком в этом мире. И я берегла в сердце то, что между нами начало зарождаться.

— Мы очень хотим, чтобы ты стала королевой.

Я, Калий и Айрил просто уверены, что образование детей то, что нужно Архону. Калий каждый день молится богине о тебе, — пытался меня убедить Кряжек.

Я все это понимала, но разве сердцу прикажешь? Как я могу заставить себя не думать о том, что между нами происходило? Я вздохнула.

— А ты говорил с богиней? — Мне было не понятно, почему у Кряжека с создательницей такие отношения, да и тему хотелось перевести.

Теперь уже Кряжек вздохнул.

— Нет.