Земляника для короля

— Он и, правда, уехал к месту покушения?

Овид поморщился:

— Правда, но скоро вернется. Тогда и начнется отбор.

Короля мы ждали две недели, за это время я познакомилась с несколькими благородными семействами в городе. Не скажу, что мы были в восторге друг от друга. Но все сохраняли лицо. Улыбались и мило говорили гадости, если вдруг в этом возникала необходимость.

Не всё конечно было так плохо. Меня знакомили с достаточно интересными людьми, только мной никто не заинтересовался, ни мужчины, ни женщины. Девушки не возжелали стать моими подругами, а благородные сены не предложили свою поддержку на отборе.

А все потому, что я была без рода, без племени. За моими хрупкими плечами не стояло никаких благородных семейств. А сен Савит поддерживал кандидатуру Аканэ, не стесняясь говорить об это даже при мне.

Я не горела желанием сесть на трон. Поэтому помогала Овиду, рассказывая придворным о замечательной цессе Аканэ. Это я так развлекалась, а сен Савит не видел в этом ничего странного.

Я гуляла в парке в сопровождении своих верных лакеев.

Иногда в сопровождении Тобби. К сожалению, никакой благородный сен не прельстился моим умом и обаянием, и не предлагал составить компанию.

Сен Савит пояснял мне кому из своих новых знакомых я могу доверять, а кого лучше обходить стороной. Но особого смысла в этом не было потому, что все сены избегали встреч со мной. Новых друзей я не завела, новых подруг тоже.

Зато каждый день в обед мы встречались за столом все тем же составом. Я больше не пытала допросами своих «коллег по несчастью» и постепенно привыкала к их молчаливо - неодобрительному поведению.

Я, как правило, тоже ела молча. Девушки так же не отличались разговорчивостью. После обеда извинившись я уходила, не заходя в гостиную, где мы должны задушевно беседовать.

Всех устраивала такая ситуация. Мне, конечно, не хватало чисто человеческого тепла. Иногда в голову приходили коварные мысли сделать себе верную подругу, из какой-нибудь леди. Но этические нормы не позволяли воспользоваться ментальным даром и заставить, кого-то против воли делать то, что мне угодно.

Зато было время на письма, и я взялась за активную переписку и с Пелагеей, и с Сигилд.

Каждое утро, после разговора с Овидом мне стали приносить газеты. Часто в них писали про предстоящий отбор и описывали цесс. Мне была посвящена целая страница, где расписывали мое происхождение и мою деревню. Рассказали так же про школу для детей и о том, как ее уничтожили в тот же день, когда сгорел мой дом.