Давайте разведемся, Ваша Светлость!

– Вы сейчас надо мной решили пошутить, Ваша Светлость? – вкрадчиво спросила, все же не выдержав этого издевательства и вспоминая свекровь, которая едва ли слюной не плевалась каждый раз, когда я заикалась об увеличении моего жалования или досрочной выплаты. Она ссылалась на то, что герцогство сейчас все еще не оправилось и верх наглости так откровенно эксплуатировать своего мужа, который работает, не покладая рук, обеспечивая такую неблагодарную тварь, как я.

– Что? – кажется, смутился герцог под моим недружелюбным взглядом.

– Ничего. Пожалуйста, не переживайте по данному поводу. Я прекрасно осознаю свои действия и не доставлю проблем Вашей Светлости… – отвернулась я в досаде, обхватив себя руками за плечи. – Обещаю уложиться в бюджет.

– Нет же, я не о том… – протянул мужчина ко мне руку, от которой я инстинктивно отстранилась и затравленно посмотрела на растерянного мужчину, чьих действий я не понимала. Что он намеревался сделать? – Пусть будет, как пожелает Ваша Светлость, – сглотнув, холодно отчеканил он.

– Что же это? – невольно заинтересовалась я. Обычно у него ко мне не было никаких дел и разговоров. Особенно тех, ради которых нужно было встречаться лично. А он и вовсе пришел ко мне в комнату. Неслыханно!

– Это касается вашей горничной. Кажется, эту девушку зовут Доротти, – произнес он, а у меня все внутри похолодело. Кажется, я даже побледнела, что не осталось без внимания.

– Продолжайте, Ваша Светлость, – напряженно потребовала я, сжимая кулаки, чтобы не совершить глупостей, если мужчина сейчас скажет, что не увидел в действиях служанки ничего предосудительного и попросит забыть о данном инциденте. – Что там с той служанкой?

Мужчина помедлил, все еще в сомнении рассматривая мое лицо, а затем произнес то, отчего у меня от удивления рот раскрылся:

– По ходу расследования ее вина была доказана.

– Вы правда это сделали? – не поверила я, глядя на мужчину, как на незнакомца.

– Разумеется, – ответил он так, словно его оскорбляло само мое недоверие. – Служанка забыла свое место, позволив себе такое кощунственное неуважение к той, кому была обязана служить.