Нимфа для красного дракона

А как еще ему объяснять свои порывы? Долго ли она сможет косить под дурочку и ссылаться на потерю памяти?

— Пойдем, нужно обработать, — держа ее за запястье, Райст забрал сыр и потянул ее к выходу. Только вот повернув дверную ручку, дракон мигом помрачнел. — Духи предков... — выругался он сквозь зубы.

— Что такое? — Кира перевела взгляд с его руки, все еще сжимающей ее запястье, на дверь.

— Кажется, дверь захлопнулась, — сердито дергая ручку снова и снова прошипел дракон.

— Как так? — Кира отвела его руку, и сама попыталась открыть.

Успехом не увенчалось.

На смену ей снова пришел Райст, отпустив саму девушку. Впрочем, поддаваться дверь не собиралась.

Кира прижала пораненную руку к груди и поежилась. Одинокий светильник освещал пространство едва-едва, тени по углам выглядели весьма зловеще. На всякий случай она шагнула поближе к дракону.

Темноту Кира не любила, особенно после сегодняшнего сна.

— А ты не можешь, ну... выломать ее? — предложила девушка.

— Ты, конечно, не помнишь, — дракон повернулся к ней с явно недовольным видом, — но ты вынудила штатного мага уехать еще в первый месяц.

Кира скуксилась. Вот так попадалово.

Райст все же попытался несколько раз ударить дверь плечом, но та поддаваться не желала совершенно.

— И что теперь делать? — обеспокоенно спросила она.

— Ждать утра, когда миссис Паф придет готовить завтрак.

Кира обеспокоенно огляделась. В помещении явно было холодно. Градусов восемь, не больше, а она в одном тонком домашнем платье и в тапках. Она так окоченеет к утру! Еще и порез на руке пульсирует болью.

— И сколько до утра? — уточнила на всякий случай.

Райст обернулся к ней в пол оборта.

— Думаю, сейчас где-то четыре-пять утра. Миссис Паф обычно приходит сразу после рассвета.

— А во сколько рассвет?

— Около семи.

Вздохнув, он снова взял ее за руку, оглядывая ранку.

— Нужно перевязать, — заключил супруг, осматривая содержимое полок. Найти что-то подходящее не удалось. Тогда он попросту взялся за подол своей рубашки, полосонул ее вмиг отросшим когтем и с треском оторвал полоску ткани. Кира и пикнуть не успела, только глаза округлила.

Осторожно, словно боялся сделать больнее, он принялся обматывать ее ладонь.