Искусник

Во вторник «внучечка» была сама милота – улыбалась, щебетала, кокетничала. Я бы давным-давно сдался, уступив чарам, но меня удерживал на краю последний предохранитель – память о Светланке.

Надо было как-то ужиться с пониманием того, что нас разлучили навсегда, а как? Разве уговоришь себя рассуждениями о безысходности и необратимости? Пройдет время, и любовь погаснет сама, как тот костер, в огонь которого не подбрасывают хворост. Останется лишь горькая память, да шрам на душе.

Тем не менее я радовался встречам с Лидой.

Неподвластное уму влечение вызывало во мне ответную печаль, и все же… И все же это были приятные переживания. Я словно доказывал себе, что грусть преходяща, и зиму сменит весна, а там, глядишь, и лето настанет…

- С вас рупь двадцать.

Я расплатился и вышел, нагружаясь, как солдат в походе. Особо разглядывать здание ЦК КПСС не получалось, как у любого грузчика, пыхтящего в обнимку с затоваренной тарой. Двери мне открыл вежливый, не слишком приметный молодец, а за порогом ждали двое мужчин в возрасте, похожие, как бобы в стручке – выбритые до блеска, в безукоризненной белизны рубашках, затянутых галстуками, костюмы сидят, как влитые.

- Товарищ Пухначёв? – зажурчал Левый. – Ваш паспорт, пожалуйста.

Пыхтя, я протянул ему документ. Левый очень внимательно пролистал зеленую книжицу, сверил со списком и кивнул Правому.

- Вот ваш пропуск, - протянул тот карточку. – Предъявлять вместе с паспортом. Вам к этому лифту.

- Ага, - крякнул я, перехватываясь.

Меня культурно обыскали. Страж возле указанного лифта проверил пропуск, приятно улыбаясь, и впустил в кабину.

Дверцы запахнулись, пол мягко надавил снизу. Поехали…

Мне на пятый этаж, самый охраняемый и недоступный. Даже сотрудники ЦК, чтобы попасть туда, должны иметь особую отметку в удостоверении. А что вы хотите – высшие сферы…

На выходе из лифта у меня опять поинтересовались пропуском. Накачанный чекист из «девятки» любезно указал на диванчик для посетителей.

- Подождите, пожалуйста, вас пригласят.

Я молча кивнул, опускаясь на мягкую мебель, и с любопытством осмотрелся.

Вдоль всего коридора раскатана красная ковровая дорожка-«кремлевка». Наискосок от меня поблескивали лаком двери - за ними некогда выкуривал трубку товарищ Сталин, а нынче товарищ Брежнев смолит сигаретки «Дукат».

- Проходите, вас ждут.

И снова я топаю с полной выкладкой. Не-ет, отжиманий от пола маловато будет, пора гантелями обзаводиться…

За дверьми кабинета номер шесть распахивалась просторная зальца, хоть вальсируй.