Искусник

Я не расчислял, чудесный ли случай выпал мне или драгоценное совпадение, а просто любовался девушкой, впитывая зрением великолепные красы, отточенные Творцом или Природой.

Беспардонный лязг защелки оборвал сладкий морок - за дверь выглянул раскрасневшийся Юрий Михайлович, оживленный и не унявший праздничного задора.

- Лидочка! – радостно воскликнул он. – Потеряшечка моя!

- Грушин не придет, - мимолетно улыбнулась девушка. – Он весь в мрачных раздумьях.

- Да и ладно, нам больше достанется! О, Антоша! – приметил Кербель слона.

- Да мы уже, – покрутила кистью девушка, шагая в прихожую.

- Заходи, Антон! – лучился дед. - Давай, давай!

- Да мне… - промямлил я. – Как-то…

- Заходи, заходи! – старый художник вцепился в меня и затащил на свою жилплощадь. Я не оказал сопротивления, будучи растревожен неожиданной встречей с «девочкой из телефона».

- Гости у меня редко бывают, - не отпускал Юрий Михайлович. – Сам понимаешь, угостить нечем! Хозяйки нет, а я только яичницу умею.

В гостиной я застал всего двоих – добродушного, румяного толстяка Жагрина, ваятеля, прописанного этажом ниже, и жеманную, слегка мужиковатую особу бальзаковского возраста, проигравшую битву со временем, но еще не сдавшуюся. Кричаще-яркая помада, длинные волосы, крашенные в радикальную черноту, батник той же кромешной расцветки и алые брюки лишь подчеркивали прожитые годы, зато подходили к имени – особу звали Ада. Занимая незаметную должность, Ада вращалась где-то в высших сферах – то ли на Старой площади, то ли на Смоленской.

- Антон! – тонко вскричал скульптор. – Как жизнь молодая?

- Проходит, Иван Иваныч, - улыбнулся я.

- Непорядок! - Жагрин перевалился через пухлый подлокотник, и спросил придушенно: - Познакомить с хорошей дивчиной?

Я фыркнул, Ада поджала губы, а Кербель всплеснул руками:

- Ваня в своем репертуаре! Антоша, Адочка, не обращайте внимания на этого престарелого сатира!

Скульптор кис от смеха и вяло отмахивался.

- А мы с ним похожи, - низковатым голосом вывела инфернальная особа, закуривая длинную и тонкую сигаретку «Пэлл-Мэлл». – Оба бесимся, не желая признавать очевидное. Врем себе, будто лето продолжается, хотя уже и дожди прошли, и листва долой… Снег скоро, - ее лицо искривилось на миг, выдавая морщинки. – Старость… Мерзость…

- Ах, Адочка… - затряс головой хозяин квартиры. – Сам такой! Всё, знаете, подсчитываю, сколько еще протяну.