Искусник

А править должен Подгорный! Это, знаете, как в кино: генсек – композитор, предсовмина – сценарист, а вы – режиссер. Вот и всё.

Виталий Константинович легко поднялся и подошел к окну. Островерхие ели Тайницкого сада спорили со шпилями кремлевских башен, что крепко сидели ниже по склону. На аллеях копошились курсанты, лопатами сгребая снег, а вот смести осадки с памятника Ленину никому в голову не пришло – и каменный вождь мирового пролетариата обиженно поник, нахохлился под белой холодной шубой.

Мужицкий гогот «режиссера» ударил по слуху и нюху – запахло чесноком, потянуло салом и почему-то одеколоном.

- Браво! – воскликнул Подгорный. – Фильм выйдет, что надо, зрители оценят. – Взгляд его стал колюч: - А сам-то как? А, Константиныч? Небось, тоже фамилиё свое в титрах видишь?

- А как же! – усмехнулся Врублевский, оборачиваясь.

- В актеры метишь? – прищурился Николай Викторович. - Или в операторы?

- В помощники режиссера, - спокойно ответил Виталий.

Председатель Президиума Верховного Совета рывком встал, и медленно прошел к окну.

- Утверждаю, помреж!

Виталий крепко пожал мягкую, вялую ладошку Подгорного, и будто подгадал – за окном ударили куранты, отбивая полдень.

Арбат, 15 апреля 1973 года. После трех

- Все, можно смотреть, - я отошел от мольберта, обтирая руки ветошью. Мавр сделал свое дело.

Жанна Францевна продефилировала и обогнула готовый портрет.

- Это я? – произнесла она после долгого молчания.

- Это вы, - бегло улыбнулся я. Смотреть на картину глазами ее героини, угадывая мысли и чувства – занятие увлекательное и захватывающее.

- Хм… Я мнила себя сильной… Гляньте! Она слабая… Какая-то нежная… В ее-то годы!

- Ваш возраст, Жанна Францевна, называют элегантным, вот только редко кому дано сберечь эту элегантность, - мой голос зазвучал мягче, почти доходя до бархатных тонов. - Вам это удалось. А что до силы… Не стоит мериться с мужчинами, мы – разные.

Я не стал выглаживать лицо на портрете, замазывать морщины и прочие шрамы времени. Просто уловил скрытое обаяние и ту самую опасную женскую силу – эти врожденные или благоприобретенные свойства воспринимались глазом в первую очередь, отвлекая внимание от возрастных примет. Грубоватое присловье «Сзади пионерка, спереди пенсионерка» полностью относилось к Минц. Лицо ее увяло, но в движениях ладного стана все еще сквозила музыкальность и утомленная грация.