Искусник

– Когда ж ты адаптируешься, чучело?»

- Осторожно, двери закрываются, - предупредил автомат заботливым женским голосом. – Следующая станция – «Лермонтовская».

Моторы подняли вой, черное жерло туннеля втянуло метропоезд, и пассажиры зашебуршились. Строгая старушка, сидевшая напротив меня, сухонькими лапками вцепившаяся в ридикюль, как сова в пойманную мышь, суетливо выудила из сумчатых недр книжицу с целым букетом закладок.

Молодая женщина по соседству раскрыла припасенную «Роман-газету», а сонный студент-очкарик бессмысленно пялился в потрепанный «Искатель» - то ли читал, то ли грезил.

Товарищи…

Москва, 7 марта 1973 года. Шестой час

Мне подфартило – пронырливое «лицо кавказской национальности» спешило, и скромный букетик мимозы достался вдвое дешевле, по пятьдесят копеек за веточку.

Майор Еровшин обещал назавтра торт «Киевский» выставить, а я соседок цветочками побалую. Пусть им будет приятно.

Для пущей сохранности, мимозу я уложил в коробку из-под обуви и бережно держал ее на весу.

А вот погода не спешила поздравлять москвичек – ночью по улицам шаталась метель, нахально лезла в окна, кружа шуршащий снег. К утру распогодилось, по дворам скреблись лопаты дворников, а небо невинно голубело, оттеняя белизну пороши.

Картинка!

Неспешно шествуя вдоль длиннущей витрины, я остановился поправить вязаную шапочку и глянул в бликующее стекло, как в зеркало. Случайный взгляд, брошенный в сторону, запечатлел давешнего типа с «пирожком» на голове.

Привычный холодок испуга смыло горячей волной раздражения.

«Чтоб вас всех поразрывало! – ярились мысли. – Да когда ж вы меня в покое оставите! Ну что ты за мной таскаешься, урод очкастый?»

Сжав губы, я подчеркнуто спокойно развернулся и пошел, куда мне и раньше надо было – к метро «Парк культуры». Раза два, поворачивая, скашивал глаза – «очкастый урод» держался за мной, как на прицепе, не догоняя, но и не упуская из виду.

Зрение у меня стопроцентное, но рассмотреть лицо преследователя не выходило, уж слишком далеко тот маячил. Лишь очки в большой черной оправе давались взгляду.

Судя по тяжелой поступи, «очкастый» явно не спортсмен…

Мои губы передернулись в злой гримаске. Что толку во всех этих «смотринах»! Как будто они дают хоть какую-то подсказку!

За мной следят или мне это мерещится? Или опять совпадение?

Я спустился в метро, ведя за собой «хвост».