Искусник

Моему заказчику этот «спецэффект» нравился до чрезвычайности. Глядя на портрет, как в зеркало, Пахом даже начинал мурлыкать незатейливый мотивчик. Он то приближался к картине почти вплотную, то отходил подальше. И стоя глядел, и приседая, и голову склоня.

- В самую масть! – оценил вор в законе, и протянул мне нераспечатанную пачку десятирублевок. – Столько хватит?

- Вполне, - кивнул я, придушивая эмоции.

- Краски с причиндалами тоже забирай, мне они ни к чему.

- А мне пригодятся! – ухмыльнулся я.

За работой бояться было некогда, но после расчета страхи всплыли обратно, выказывая свои склизкие спинки.

Яша проводил меня до самой станции и посадил на электричку. В вагоне меня отпустило окончательно – я бездумно шарил глазами вокруг, посматривая на попутчиков, взглядом скользя по выбеленным снежком перелескам, набегавшим по ходу состава, а в душе росло и пыжилось отложенное удовольствие. И длилось, длилось, длилось…

** *

- …Поезд сообщением «Свердловск – Москва» прибывает на первый путь, - вещали серебристые рупоры.

За окном медленно проплывал перрон. Вагон скрипел и вздрагивал, лязгая сцепками, из крайних сил подползая к концу пути. Москва…

Я слушал томно акавший голос диктора, и сгонял глуповатую улыбку с лица. Бесполезно – губы вздрагивали и растягивались заново, не в силах удержать вскипавшую радость.

«Косарь» в кармане – это, конечно, хорошо. Все долги раздам, и на холст останется… Да, господи, четыре моих зарплаты!

Но куда сильнее гешефта грели воспоминания о затрещинах и тумаках недельной давности. Да я просто содрогался от наслаждения, когда врезал Шкету! Еще и «корефану» досталось. Моя первая победа – и в той, и в этой жизни.

Конечно, еще далеко не весь страх избыт, но недаром же так легко! Меня тянет в небо, как воздушный шар, сбросивший балласт!

«Но разве цель – унять страхи? – с ленцою размышлял я.

Продолжая затирать улыбочку, я подхватил сумку с красками, кистями – и промасленным пакетом, полным Яшиных пирожков.

Попутчики, отягощенные винтажными чемоданами с блестящими уголками и замочками, сгрудились у тамбура, нетерпеливо отаптываясь.