Корона для злодейки

Пальцы ощутили сухую дряблую кожу. Еще и запах этот… Как можно любить аромат увядших роз?

- Значит, ничего изменить нельзя? – еще раз спросила я. – И я навсегда останусь ею?

Кот коротко кивнул. Он хотел еще что-то сказать, но я поднялась и ушла в ванную комнату. Там кот тоже появился, но я его проигнорировала, скинула ночную рубашку, не испытывая ни грамма стеснения, и забралась в теплую воду. И уже там, сидя на ступенечках бассейна, тихо разрыдалась.

Глава 3

Плакала я долго. Со всхлипами, завываниями и причитаниями.

Как можно взять и успокоиться, если я не просто попала в историю, а влипла пожизненно. Изменилась не только моя внешность, но и моя биография. Я даже из этого замка выйти не смогу, потому что рискую наткнуться на тех, для кого Злея - враг.

Ужасно захотелось домой, к своим привычным таблицам, пельменям и одиночеству. Ту жизнь я хотя бы выбрала сама и при желании могла изменить, а эту?

Будущее виделось черным и трагичным, как спальня, в которой я проснулась.

Уж не знаю, сколько прошло времени, но я успела выплакать все слезы и некоторое время просто молча сидела в бассейне, разглядывая свои ладони с уродскими длинными ногтями. Приметив на полках коробку, сквозь прозрачную крышку которой просвечивали ножнички, я решительно вытащила этот инструмент и хмуро обрезала ногти сначала на руках, а потом, кряхтя и постанывая, на ногах.

Очень хотелось избавиться от ведьмы, своими ручонками испоганившей мою жизнь, но раз я не могла выбраться из ее тела, то нужно было хотя бы избавиться от всего, что раздражало в нынешней оболочке.

Волосы я вымыла раз пять, хотя ужасно устала и до безумия хотела спать. Потом ополоснулась в прохладном бассейне, укуталась в одно из полотенец, потому что от халатов тоже разило розами, и ушла в спальню, где задернула шторы и спряталась под одеялом.

- Пожалуйста, пусть все вернется обратно, - прохрипела я ненавистным себе голосом и почти мгновенно провалилась в целительный сон.

***

Новое утро началось в полной темноте, но я сразу поняла, что ничего не изменилось. Я все еще была той ужасной каргой, что надругалась над моим привычным и понятным одиночеством.