Сердце даэдра

Казалось, они все закончились там, возле пещеры, в которой сгорели старые товарищи. И если в прошлом у нее еще оставалась цель, жив был тот, кому можно было отомстить за страдания, то теперь убийца мертв, но на душе ничуть не легче.

Алисия аккуратно сняла шлем, перевернула тело дреморы на спину и, отбросив со лба потные вьющиеся пряди черных волос, всмотрелась в спокойное серое лицо. Сейчас оно казалось умиротворенным, выражение — очень человеческим, и вздернутые чуть вверх уголки губ создавали иллюзию, будто Эштон сейчас очнется и засмеется.

Колдунья представила, как он подмигивает и с довольной улыбкой констатирует: «Поверила!» — и эта милая фантазия даже вызвала мимолетную улыбку на ее лице, но увы, в реальность она претворяться не спешила.

Ветер донес до колдуньи запах пепла и гулкие голоса. Она подняла голову и посмотрела на мост. Там все еще стояли два центуриона, призванные сдерживать городскую стражу. Впрочем, солдаты, поняв, что центурионы не нападают, а лишь защищают мост, прекратили атаки.

Теперь они переговаривались, стараясь понять, что делать дальше.

Алисия вздохнула и подняла камень душ, который выскользнул из руки Эштона. Прежде, чем предаваться скорби, следовало завершить «официальную часть» дела.

Когда магесса вышла и встала перед городской стражей, которую бой изрядно потрепал, но все же не слишком сильно сократил ее ряды, к месту недавнего сражения пришел ярл.

Он опасливо огляделся, и, хотя его сопровождали пять воинов, уверенности ему это явно не прибавляло.

Однако, когда он убедился, что кроме двух механизмов и одной колдуньи в коллегии никого не осталось, это приободрило правителя. Он выпрямился и приобрел более достойный вид.

— Что все это значит? — спросил он, указывая на дым, поднимающийся из внутреннего двора башни.

— Что коллегии больше нет, — спокойной ответила Алисия, стараясь выглядеть как можно более дружелюбной. Ну или хотя бы не опасной. Правда, брызги крови на порванной одежде плохо сказывались на ее имидже, но лед в голосе и полное отсутствие агрессии с ее стороны убеждали стражу, что с нападением все же стоит повременить.

— Я не намерена причинять вред городу, — продолжила Алисия, как только убедилась, что ее действительно слушают. — Но никто не должен входить в башню или слоняться под ней: через несколько часов она вся превратится в подводные руины, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Пока Алисия говорила, в ее пальцах поблескивал камень.