Сердце даэдра

Он жалел их всех так, как люди, наверное, жалеют сгоревших в сарае цыплят, но подозревал, что боль Алисии от утраты друзей гораздо сильнее.

— Завтра соберешь, они отсюда никуда не денутся, — не терпящим возражения тоном ответил он.

Алисия не сдвинулась с места. Она лишь сильнее обхватила себя руками и начала медленно сползать по грязной стене.

Не дожидаясь, пока магесса шлепнется прямо в грязную кашу из крови и пепла, Эштон подхватил ее на руки и понес к выходу из пещеры. Она слабо сопротивлялась, но, быстро осознав тщетность своих попыток, оставила пустую борьбу.

«Если она придет в себя и прикажет мне провалиться сквозь землю, придется подчиниться», — понимал Эштон и потому спешил.

Снаружи солнце ласково грело стволы деревьев, снежные пики блестели в его лучах так, будто ничего и не произошло. И только запах гари, впитавшийся в кожу и одежду, напоминал о кровавой резне в подземелье.

С колдуньей на руках дремора прошагал до ближайшей пещеры, скорее даже грота, который нависал над землей чуть выше по склону.

Он усадил Алисию на землю, ее тело тут же обмякло, как у тряпичной куклы. Сел рядом, не зная, как начать разговор, но, взглянув в остекленевшие глаза магессы, решил, что сейчас не время для бесед.

Алисия обхватила руками колени, уперлась в стену рукой, ее мокрые щеки поблескивали от света, отраженного от темных скал.

— Уйди… пожалуйста, — дрожащими губами попросила Алисия, и Эштон понял, что пользоваться магией она сейчас не может — иначе уже изгнала бы его.

Он не мог не подчиниться, но даже будь у него свобода воли, все равно оставил бы колдунью наедине с ее горем.

Именно сейчас, бесцельно шагая вверх по скале, он особенно сильно злился из-за того, что так плохо понимает человеческие эмоции. Когда Эштон остановился и оглядел долину, которая открывалась перед его взором, снизу, из грота, раздался жуткий, почти нечеловеческий вопль.

В груди дреморы заныло, как от удара молотом, и он даже проверил броню, но на ней не осталось ни царапины.

«Да что со мной происходит? Это эмоции Алисии, которые я чувствую после ритуала подчинения, или…» — подумал он, но от более глубокого самоанализа его отвлекла повозка торговца, которая медленно тащилась по узкой извилистой дороге, лежащей внизу, между скал.

«Я слышал, что люди иногда запивают горе алкоголем», — вооружившись этим знанием, он направился вниз по склону.

Добравшись до дороги, догнал торговца и только тогда вспомнил, что ему нечем расплатиться за товар.