Сердце даэдра

Алисия не любила голубой магический свет, который почему-то напоминал ей о зомби, поэтому, заметив на стене факел, зажгла его. А потом еще один, чтобы хорошо осветить подземелье. Пока она ходила от одной стены к другой, чувствовала на себе внимательный взгляд, но, обернувшись, видела лишь показательно равнодушное лицо Эштона.

«Чего же он все-таки от меня хочет?» — в очередной раз подумала она, но когда факелы осветили зал полностью, обнаружила ответ на свой вопрос.

Кузница атронахов стояла нетронутая. Очевидно, никто, кроме нее и иногда — нового архимага — никогда ею не пользовался.

Алисия украдкой посмотрела на дремору. Он скользнул по кузнице коротким равнодушным взглядом, словно для него это место ничем не отличалось от прочих, но колдунье почудился красноватый огонек, мелькнувший в глубине глаз призванного воина. Быть может, в них лишь отразилось пламя чадящих факелов, но интуиция, помноженная на опыт общения с тварями из Обливиона, подсказывала, что она не ошиблась в своей догадке.

«Пусть даже и не мечтает», — мысленно решила Алисия и направилась к дальней стене, возле которой слабым фиолетовым разводом светился остаточный разряд силы.

Пока она натягивала перчатки, тишину нарушал только треск пламени. Алисия молчала в надежде избежать опасной беседы о свойствах кузницы. Эштон заговорил первым:

— Правда ли, что с помощью этого, — по гулкому звуку Алисия догадалась, что он пнул низкий пьедестал кузницы, — можно создать для существ из Обливиона тело, в котором они будут жить в Нирне до самой смерти?

Алисия провела перчатками по магическому следу, стирая со стены его, а заодно — копоть и влагу.

— Ты и без меня знаешь, что можно, — собственный голос показался Алисии слишком дерганным, поэтому она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить. — Но существ, созданных здесь, невозможно подчинить, они обретают волю.

Колдунья сняла грязные перчатки, повернулась к Эштону и внимательно всмотрелась в его лицо.

— К тому же, для того, чтобы создать тело дреморы, понадобится его сердце, — со злорадной усмешкой добавила она и замолчала, наблюдая за реакцией воина.

Тот едва заметно скривился, на щеках на миг появились и пропали длинные росчерки ямочек. Но больше никаких признаков досады она не заметила.

— Даже не надейся, — не всякий случай добавила она и направилась к выходу. Никаких магических следов в Миддене она больше не чувствовала.