Сердце даэдра

Она насторожилась, но пока не видела причин сопротивляться или бежать.

Слуга повел ее к выходу на балкон. Следуя за ним, наблюдая за неторопливыми жестами и размеренным шагом, в деталях разглядев вьющиеся седые волосы и острые уши, Алисия наконец поняла — перед ней самый настоящий двемер! Живой и

наверняка знающий секрет исчезновения своей расы! Колдунье пришлось сжать зубы, чтобы не засыпать глубинного эльфа вопросами — она понимала, что сейчас это будет неуместно. Да и времени слишком мало: судя по тому, что двемер остановился, они уже добрались до нужного места.

— Лорд Шеогорат ожидает, — произнес камердинер, указав рукой на плотную бархатную портьеру, которая прикрывала ведущую на балкон арку.

Алисия, уже утомленная и разозленная бессмысленными блужданиями по замку и тем фактом, что Эштона ей найти так и не удалось, решительно отодвинула плотную ткань и вышла наружу. Яркий полуденный свет на мгновение ослепил ее, но, несколько раз моргнув, она увидела у перил знакомую фигуру, облаченную в черный с красными вставками камзол, подогнанный точно по стройному телу.

— Ты… — Алисия задохнулась от нахлынувших эмоций. — Ради этого?! Ты с самого начала это планировал?

Пораженная, колдунья замерла на месте, с трудом заталкивая в себя воздух. Эштон тем временем обернулся, и знакомая ехидная улыбка на его лице выглядела так же, как и два года назад.

— Но зачем? — взяв себя в руки, спросила она.

— Столько вопросов, я даже не знаю, с чего бы начать, — привычно съязвил Эштон и приблизился к Алисии, которая впервые в жизни не знала, как себя вести. Даэдра приобнял ее за плечи и повел к краю балкона. — Видишь ли, после того, как ты создала меня в кузнице атронахов, я оказался достаточно свободным, чтобы по своей воле пересечь врата и добраться до замка Шеогората. И достаточно сумасшедшим, чтобы испытать человеческие чувства, — Эштон наклонился к самому уху Алисии, — к женщине, рожденной в Нирне.

Алисия вздрогнула и с недоверием покосилась на дремору, вернее, теперь уже Принца даэдра, выискивая в его словах «второе дно», но их смысл представлялся предельно ясным и четким.

— И кто же эта несчастная, которой выпало испытать на себе чувства порождения Обливиона? — на всякий случай уточнила она, иронично изогнув бровь.