Призывающая волну

- Райнис спасла мою жизнь! Без её помощи, даже добравшись сюда, я бы не выплыл.

- Каждая из наложниц моего гарема, считается твоей мачехой, и любая обязана была бы... - начал, а точнее и не заканчивал, возмущаться Повелитель.

- Да. Но помогла Райнис. - Напомнил ему сын. - Поэтому, просто Чен. Ей можно.

Глава 10

Саар-Нали-Юфей.

При всём моём отношении к Райнис Ле-Гунн, внутри меня боролись злорадство, подозрительность и ... стыд. Что было в ту ночь, если её настолько поломало? Как я мог это совершить? Неужели внутри я настолько чудовище? Глубокие, уродливые полосы на ее бедре вышибали дух своим видом, даже при том, что я прекрасно помнил и о планах Райнис, и о том, кто был виноват в том моём состоянии.

И в то же время, у меня даже сомнений не было, что всё, что я видел, это было притворство и искусная игра, какой позавидовали бы и актёры придворного театра. Куда-то делась непробиваемая самоуверенность и ушла надменность из взгляда. Даже черты лица как-то потеряли резкость. Но я прекрасно помнил, что она творила ещё ребёнком с очаровательной и скромной полуулыбкой на губах!

Вот только я не мог понять, зачем? Чего она добивается? Какая цель стоит за этим непонятно откуда взявшимся желанием помочь? Ведь не помоги она Чену, и рождённый ею ребёнок единственный наследник трона Сааров и Мира Морей! Думаю, о таком раскладе старый Ле-Гунн даже и не мечтал.

Но помочь она хотела искренне, более того, донная кормилица не почувствовала опасности, исходящей от неё. Хотя даже у меня рядом с ней, чешуя готова была прорваться сквозь кожу от желания защититься от Райнис.

Но все размышления отошли на второй план, когда Чен впервые пришёл в себя в моём присутствии. Вести о старшем сыне были поистине чёрными! Боль, гнев, отчаяние... Кислотой жгли внутренности и выламывали мои рёбра, требуя уничтожить убийц сына! И Райнис со своими вопросами только бередила эту рану.

Хотелось каждое слово сопроводить пощёчиной, чтобы она понимала, чтобы хотя бы представила, что в мире бывает так, что кто-то озабочен не только собой. И как это больно, когда ты даже выплеснуть своё горе не можешь, потому что ты правитель!

- Принц Чен! - рявкнул я на неё, напоминая о той черте между ней и правящей семьёй, которую она никогда не сможет преодолеть.

Но за неё вступился Чен, разрешив ей себя так называть.