Сердце Императора

Она мельком подумала, что её впервые раздевает мужчина. А потом пришла к выводу, что это вовсе не тот ВарДейк, на которого она рассчитывала. Но никакой непристойности в том всё равно не было. Её била дрожь, сломанная нога пульсировала болью, а в воздухе витал отчётливый запах смерти.

Вен снял с неё куртку и корсаж. Ливи неуклюже подняла руки, позволяя стянуть с себя тонкий бежевый свитер. Обнажённая кожа тотчас покрылась мурашками, а зубы застучали ещё громче. Лив села. Прикрыла руками грудь, отворачиваясь к костру.

Сквозь танцующие алые языки она видела угольные силуэты деревьев. Их ветви протяжно поскрипывали на ледяном ветру, что приносил с моря привкус горечи.

Дрожь усилилась, а с ней усилилась и боль. Оттого Ливи решила, что сходит с ума, а когти того дракона и вовсе были отравлены, и теперь яд бушует в её крови.

Тёплые руки Венворта быстрыми движениями растёрли её спину пахучей мазью, от которой по коже волнами пошёл жар. Ещё пару ужасно долгих мгновений, и адепт уже надел на неё рубаху и свой огромный свитер.

— Пей, — он сунул ей склянку с отваром. — Часть пузырьков разбиты. Но кое-что осталось, к счастью. Это остановит кровь и притупит боль. Пей скорее.

Ливи послушно осушила флакончик. Закашлялась, опрокидываясь на спину.

Зелье оказалось таким мерзким, что девушка подумала, будто не удержит его вовсе. И пока она корчилась в приступах удушающего кашля, Вен освободил её нижнюю часть тела от набрякшей одежды. Штаны он срезал ножом, чтобы не тревожить ногу. Вроде бы что-то говорил ей, но Лив почти не слышала его.

Только догадалась приподнять бёдра, когда он натягивал на неё свои запасные тёплые брюки. К счастью, они были ей велики и оделись легко, а штанину на пострадавшей ноге Венворт ловко закатал.

Девушка, наконец, перестала кашлять. Лающие звуки сменились стонами, когда адепт занялся раной. В эту минуту Лив захотелось умереть. Глаза слезились, и сквозь мутную пелену она с трудом разглядела склонившуюся на ней кучерявую голову.

Вен вошёл в транс.

Забормотал знакомые исцеляющие заклятия. Но даже они не могли унять того раздирающего ощущения, которое разливалось от щиколотки и до самого бедра.

Когда на открытую рану адепт плеснул очередным зельем, Ливейн коротко вскрикнула и закусила большой палец, чтобы не голосить на весь лес.

— Я пойду с тобой на бал к Императору, Ливи, — услышала она бормочущий голос Венворта. Адепт словно бы говорил сам с собой. — Когда возвратимся в Идарис, я сам отведу тебя.