Новая хозяйка Академии

Повсюду качались разноцветные фонарики, словно напоминающие о скором празднике. Но для столицы такое буйство красок могло быть обычным делом.

Я не без удивления отметила, что мой спутник пользуется вниманием у девушек. Ему доставались и улыбки, и кокетливые взгляды из-под опущенных ресниц. После третьей барышни я тоже присмотрелась к мужчине. Меховым шапкам наш лекарь предпочитал тёплый капюшон, а традиционной шубе – короткую плотную дублёнку. Я привыкла видеть его в зелёной робе, поэтому в брюках и ботинках Мистислав казался мне другим человеком.

Это было непривычно... но ничего особенного. Круглые очки, на мой взгляд, делали его похожим на простака и мямлю, не спасало даже красивое лицо. В общем, я решительно не понимала, на что там смотреть.

Но девицам словно мёдом было намазано на моём лекаре.

– Кажется, вы наладили отношения с Яном, – произнёс мужчина, отвлекая меня. – Никогда не думал, что вас можно назвать Косичкой... Простите, услышал обрывок разговора.

– Не нужно называть меня Косичкой, – рассмеялась я и вдруг призналась: – Это прозвище дала мне мама.

Зарину она кликала Зари или Зарюшкой, а я была Косичкой. Но после её смерти мы больше не используем прозвища.

– Понимаю, детские воспоминания – одни из самых сильных. А от чего умерла ваша матушка? Или мне не стоит говорить на эту тему?

Снисходительно покачала головой. Я давно уже не ребёнок.

– Она повесилась. Мне было десять, Зарине семь. Мы тяжело перенесли её смерть. Мама всегда говорила, что живёт ради нас, что мы не останемся без её поддержки, а в итоге.

.. она нас бросила, – на последней фразе голос предательски дрогнул.

Детские воспоминания действительно самые сильные и самые безжалостные. Повзрослев, я отчасти понимала мотивы матери... Но маленькая девочка в душе никогда не сможет простить.

– Повесилась? – мужчина ошарашено повернулся ко мне. – Почему?

Предсмертную записку матери сжёг отец, но мы догадывались, что толкнуло её на самоубийство. Сложно не угадать, конечно.

Отец никогда не стеснялся в выражениях. Упрёки, которые получала мать, были далеко за гранью вежливости.

Со своим мужем я сразу выставила границы дозволенного. Хотя по скотству князь Венский заметно опережал моего отца.

Спохватившись, что не ответила Мистиславу, я вымучено улыбнулась:

– Лекари сказали, что причиной стала послеродовая депрессия. Иногда такое случается. Просто пропало желание жить.

Мужчина посмотрел на меня с явным сомнением.