Новая хозяйка Академии

Когда-то в юности меня обучали няньки, потом гоняли в монастыре, но... всё прошло мимо. В поместье мужа я долго не прожила, поэтому и управлять особо не умела. Разве что матушка Агафья немного обучала меня экономике. С трудом, но я сумела вспомнить простейшие формулы. По цифрам выходило, что Академия не бедствовала, однако хватало не на всё. Я заинтригованно подняла бровь. Даже на самый примитивный ремонт суммы выделялись жалкие. В пансионе у аккуратных девочек постоянно что-то ломалось, а тут молодые язычники!.

. Сделав себе пометку, я продолжила читать.

Впрочем, следующие два листа полностью убили интригу. Как я могла забыть, что в дворянской Академии и размах дворянский! Прислуга для аристократов, дорогая одежда и мебель, ежемесячные балы, практики на ведущих мануфактурах и за взятку – в аппарате императора... Словом, всё только необходимое. Ну, папенька! Я оценила доход главы Академии и присвистнула – да за год дом можно купить, приличных размеров! Деканы тоже получали неплохо, зато рядовые наставники и наставницы с такой зарплатой только вздыхали, наверное.

С лекарями было ещё хуже – неудивительно, что штат толком не набрался!

До половины ночи я разбиралась с доходами и расходами. Молчан, вызванный в девять, сидел со мной аж до двух часов. Отвертеться от обсуждения ему, несчастному, не удалось. Но мои реформы ему вроде бы понравились... по крайней мере явного недовольства он не выказал. Ну, прибраться в комнате и форму надеть способны даже горделивые воспитанницы пансиона, так что всю личную прислугу я велела сократить.

Оставили мы лишь тех, кто общим заведовал – чистотой в классах и залах, складами и прочим. Я сделала упор на лекарях – всё-таки смертность меня пугала, а зарплата таких специалистов, как Мистислав, и вовсе возмущала! В провинциальном пансионе и то больше платили!

В итоге мой доход упал вполовину, зато в списке появились новые премии за работу. Для деканов, к слову, тоже. Я не сомневалась, что утро начнётся со скандала.

Но теперь у нас были деньги и на ремонт, и на мелкие нужды, и на большой праздник в честь Нового года.

Ближе к четырём я уже тёрла глаза и вглядывалась в снежную мглу за окном. Кажется, Ольховский имел поразительный талант не замечать того, чего не хотел. Иначе как объяснить, что вылезали мелочи одна другой хуже?..

На Яна, ворвавшегося в мой кабинет в восемь утра, я посмотрела с флегматичным интересом.