Новая хозяйка Академии

У нас проблемы?

Вопрос в лоб. Его гость не любил ходить вокруг да около.

– Меня беспокоит Академия Северных Княжеств. Кажется, назревает буря...

За окном кружил снег. Зиму обещали холодную, с буранами и метелями.

Глава 2

– Косса! – кинулось ко мне неумытое лохматое чудо, в котором я с трудом признала свою сестру.

Зарина вернулась сегодня утром – лучших выпускниц пансиона традиционно возили на источники. Я как раз собиралась зайти к ней в обеденное время, но сестра меня опередила.

– Зарина, как ты выглядишь! – возмущённо откликнулась я.

Не слушая, сестра кинулась мне на шею и уткнулась носом в учительское платье. Только сейчас я осознала, что у неё настоящая истерика.

Неловко прижала девушку к себе и вслушалась в сдавленные рыдания:

– Папеньку убили, Косса! Папеньку убили!

Я немедля отняла сестру от себя:

– Откуда такие новости? Успокойся, Зарина, – произнесла уже мягче, – земля слухами полнится. Кто-то слово недоброе сказал, а все поверили!.

Сестра фыркнула сквозь слёзы, кулаком вытирая опухшие глаза.

– Ну какие слухи, если его поверенный приехал! Видеть нас хочет! – она тоненько всхлипнула.

Смерть Чёрного Человека не задела меня, но сестру было жаль. Наша мать умерла рано – покончила с собой. Не выдержала всеобщего осуждения и мужниных упрёков. К тому времени я уже привыкла быть нелюбимой дочерью, а Зарина росла весёлой да несведущей. Слишком мала была, чтобы понять. Я до сих пор не могла рассказать ей всего – совесть не позволяла разрушить якобы счастливое прошлое.

Сквозь пелену мыслей до меня внезапно дошла суть.

– Господи, неужели его действительно убили?.. – охнула я, вспомнив про вчерашнее письмо, и спохватилась: – Да будет земля ему постелью мягкой, а небо одеялом пуховым!..

Услышав это, Зарина взвыла пуще прежнего. Её слёзы меня отрезвили. Схватив сестру за руку, потянула за собой в комнату. Надо истерику остановить да Зарину в порядок привести. В туалетной комнате я умыла её холодной водой из чана, дала сменное платье и накапала пустырника.

– Готова? – спросила, когда истекли пятнадцать минут.

Лекарство уже подействовало. Зарина перестала шмыгать носом, но выглядела совсем несчастной. Она любила отца. Сейчас я чувствовала себя гадко и тоскливо от того, что не могла разделить её боль.

Сестра вяло кивнула. Кажется, я переборщила с дозой, но так даже лучше. Мне не хотелось, чтобы она страдала.

Взявшись за руки, мы направились к поверенному.