Право на эшафот

Я припомнила карту, которая въелась в мозги так, что никаким блоком не выведешь, и предположила:

— Речь о Варенции, не так ли?

Графиня Хаго в ужасе расширила глаза и зло прошипела:

— Эстефания, кто о таком говорит прямо? Здесь даже у стен есть уши.

— То есть вы делаете всё, чтобы я опять оказалась на эшафоте, — заключила я. — Драка за герцогство будет столь кровопролитной, что её проще предотвратить, тихо меня умертвив. Или громко — это уж как получится.

Если бы я была королём и узнала, что у меня собираются оттяпать приличный кусок территории, то я была бы резко против, так что желание Теодоро видеть меня без головы становилось понятным: так без головы оказывается только одна персона, которая головой, в общем-то, особо и не пользовалась, а так гибнет множество людей.

Выбор очевидный, да, когда речь не идёт о тебе. Но мне-то эти интриги вовсе не нужны.

— Мы — Сиятельные, и у нас есть неотъемлемые права, — сухо сказала тётя, — о которых Его Величество Теодоро склонен забывать.

Кроме того, Его Величество виновен в смерти твоих родителей и брата. Ты хочешь ему всё простить?

— Я этого не помню. Я не помню никого из них.

Тётя резко выдохнула и решила:

— Нам нужна сторонняя консультация знающего мага. Я займусь этим. К этому разговору вернёмся после.

Она стремительно вылетела из гостиной, только юбки прошелестели. Я же выходила куда медленнее. Мне было о чём подумать. Роль, уготовленная тётей, ничуть не прельщала вне зависимости от того, к кому в жёны она собиралась меня пристроить.

На первый взгляд, университет как раз давал нужную независимость, но это лишь на первый взгляд, поскольку в той же клятве могут быть подводные камни, о которых я даже не догадываюсь. Это не мой мир, и необдуманный поступок может стоить мне куда больше, чем кажется.

Эсперанса встретила меня у дверей в мою комнату.

— Что-то вы грустно выглядите, Ваша Светлость, — проницательно заметила она. — Неужели не сняли?

— Утверждают, что блок я поставила сама.

Она ахнула, но это не помешало ей быстренько зайти за мной и прикрыть двери. Я села на банкетку и уставилась в зеркало на своё отражение. Оно больше не казалось чужим и не вызывало такого восхищения, как поначалу. Насколько я поняла, красоту давала сама принадлежность к Сиятельным: пусть в воспоминаниях зияли дыры и я ни в чём не была уверена, но косвенно это подтверждалось красотой тех высокородных, с кем я сталкивалась.