Право на эшафот

— Блок нестандартный, накладывался наверняка по методике Эрилейских, а там могут быть нюансы. Я, конечно, могу попробовать, но не гарантирую, что не выжгу Её Светлости мозги. Так-то там их особо и нет, но если совсем исчезнут, будет ещё хуже.

Определённый резон в его словах был: связаться с этим скользким типом могла только полная дура, но оскорбления от него терпеть я не была намерена. Засияв вне своего желания, я возмутилась:

— Ваше Величество, вам не кажется, что ваш придворный маг заходит слишком далеко в оскорблении не самых последних людей государства?

— Я с ним непременно об этом поговорю, Эстефания, — ответил он и бросил на Бласкеса такой взгляд, что я уверилась: поговорит, и так поговорит, что от придворного мага пух и перья полетят.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, за несдержанность, — сразу извинился Бласкес. — Но снять ваш блок я в любом случае не смогу. И не только я. Собственно, я вижу только четыре варианта развития событий.

— И какие же? — заинтересовался король.

— Вариант первый, — начал загибать пальцы Бласкес. — Герцогиня выясняет ключевую фразу, которую либо доверила кому-нибудь, либо записала где-нибудь. Вариант второй. Память прорывается сама. Такое бывает редко и только при сильных потрясениях. Вариант третий. Она поступает в университет. Принятие присяги снимает все блоки с магии. Правда, память об остальном всё равно не вернёт. Ну и вариант четвёртый.

Он сидел далеко, но посмотрел на меня так, что я ощутила его совсем рядом, его глаза — прямо напротив моих, и во взгляде плескалось злорадство. Сам-то он наверняка предпочёл бы вскипятить мне мозги и не бояться, что я его выдам, но был уверен, что от рискованного эксперимента мы откажемся, так же как был уверен, что первые три варианта не сработают.

— Мне очень жаль, доньи, но мы бессильны вам помочь, — сказал король, причём в голосе его слышалось искреннее огорчение. — Мы вас покидаем, но надеемся, что вы успешно решите эту проблему самостоятельно.

Он встал, явно собираясь уходить.