Право на эшафот

Но нет, знаний не было, то есть были, но какие-то жалкие разрозненные обрывки, словно Эстефания перед обменом торопливо сортировала: это уберём, а это оставим, оно укладывается в легенду и не позволит посчитать сделку обманом. Я и сейчас не была уверена, что она меня надула, поскольку будь у меня возможность заблокировать ряд личных воспоминаний в том теле, я бы это тоже сделала. Эстефании они лишние, она своих наберёт, а мне бы не хотелось, чтобы кто-то посторонний совал туда свой нос. Но что сделано, то сделано, будем надеяться, что бывшая герцогиня со всем уважением отнесётся к моим тайнам и не будет в них заглядывать.

Хотя знать её тайны я бы не отказалась: иное незнание на её уровне может стоить головы.

— Его Величеству лишь бы кого-то обвинить — отмахнулась тётя. — Ты вообще ничего не помнишь?

— Что-то помню, но странно, как если бы из детской головоломки вытащили и спрятали часть деталек. Большую часть.

И это касалось не только знаний по магии, но и воспоминаний.

То, что не казалось странным при появлении в этом мире, поскольку странностей и без того хватало, сейчас вылезло на первый план.

— Плохо. — Тётя нахмурилась. — Нужно непременно снимать блок. Если он есть. Ну-ка.

С её руки сорвалась голубая полупрозрачная лента и окутала мою голову.

— Действительно, блок. Не подумала бы, что Бласкес поставит такой некачественный и заметный. Выскажу фи Его Величеству при личной встрече.

Не умеет он с достоинством проигрывать.

Словно в ответ на эти слова, в дверь затарабанили и тоненький голосок испуганно пропищал:

— Срочный посыльный от Его Величества Теодоро Второго.

Горничная толкнулась в дверь, но та была заперта. Тётя указала на снятый чепец, я его торопливо натянула, пряча лицо, после чего открыла дверь, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Впрочем, для вошедшего незаметными были все, кроме него самого. Он был важен, толст и громкоголосен.

Настолько громкоголосен, что, кажется, его услышали в самых дальних уголках монастыря, когда он сообщил:

— Его Величество Теодоро Второй повелевает графине Хаго незамедлительно прибыть в Труадон.

В доказательство своих слов он протянул письмо, запечатанное чем-то похожим на сургуч, но, судя по облачку искорок вокруг, таковым не являющимся. Когда тётя сломала печать, та вспыхнула в воздухе и растаяла, словно дымок.