Право на эшафот

Но почему бы туда не прогуляться? Мало ли что придёт в голову, когда она проветрится после поездки?

По дороге я купила лист писчей бумаги и карандаш на случай, если удастся передать записку. Это казалось маловероятным: не для того король отправил мою родственницу в монастырь, чтобы она вела неподконтрольную обширную переписку. Но если появится возможность, я должна быть к ней готова. Я даже пару строк набросала, любуясь изяществом букв, которые рука выводила вне моего желания. В прежней жизни я никогда не достигала такого уровня каллиграфии.

Почти все мои спутники также двигались к монастырю, и я вспомнила, что там есть гостевые комнаты для тех, кто приезжает на воды. Но в своём нынешнем виде я на них не могла претендовать. А вот на то, чтобы заплатить монетку за вход и испить пару стаканов исцеляющей воды — вполне. А там осмотрюсь и решу, что делать.

Я пристроилась в хвост процессии, чтобы посторонние посчитали, что я чья-то горничная, и не обратили на меня пристального внимания.

Вообще, чепец оказался очень удачной находкой, снизившей мою привлекательность настолько сильно, насколько это было возможно при стройной девичьей фигурке. Но был он при этом очень неудобный и прилично мешающий обзору.

Стоящая на входе монахиня зорко следила, чтобы никто не проскользнул без оплаты. Каждого, кто вносил хоть самую мелкую монетку, она одаряла улыбкой и благословением. Удостоилась его и я.

Проход был только один, но в конце коридор разветвлялся.

Указатели на стенах сообщали, что к источнику идти направо, а к гостевым помещениям — налево. В этом месте я окончательно рассталась со своими спутниками по дилижансу, которые даже не заметили потери в моём лице.

У источника никого не было, кроме ещё одной монахини, которая откровенно скучала, поэтому начала мне рассказывать длинную красочную легенду о святой Лурдес, покровительнице монастыря. Я слушала, выразительно ахала в нужных местах и размышляла, не слишком ли будет подозрительно, начни я узнавать про тётю.

Но узнавать не пришлось: графиня Хаго появилась у источника сама. Двигалась она без сопровождающих, но это не мешало ей ступать величаво, словно королеве. Чёрное кружевное платье контрастировало со светлыми волосами, в которых седины практически не было. Учитывая тётин возраст — 62 года, можно было предположить, что это скорее результат магии, чем естественный цвет. На лице морщинок заметно почти не было.