Право на эшафот

— Не нравится вам наш король, Эстефания?

— А вам бы понравился тот, кто собрался без вины отрубить вам голову?

— Так уж без вины?

— Я его не травила — уверенно ответила я. — Кроме меня, там ещё предостаточно подозреваемых. Во дворце толпа слуг. А фрейлины, которые при королеве-матери? Так почему я? Как самая удобная? Раз — и с Эрилейскими покончено одним взмахом топора. Не этого ли добивался Его Величество?

Диего выглядел не возмущённым моей непочтительностью к монарху, а удивлённым. Как сразу же выяснилось, у него были на то основания.

— Ни слуги, ни фрейлины, ни вообще все, кто постоянно допущен ко дворцу, не могут навредить королю. Они же под клятвой. Неужели вы это забыли, Эстефания?

— Это прямо они не могут. А оставить где-то яд — вполне.

— Вы ещё скажите, что Теодоро Второй взял этот яд и отравил себя сам.

— А почему нет? Он же не отравился? — невозмутимо ответила я.

Странное дело, клятва помешала мерзкому Бласкесу отравить короля лично, но не помешала подсунуть яд мне.

Конечно, существовал вариант, что он действовал в сговоре с королём и его целью было как раз устранение последней герцогини Эрилейской. Но мне показалось, что наш блистательный король был уверен, что именно я на него покушалась. Хотя за столько лет он мог научиться безупречному лицедейству.

— Да с вами страшно разговаривать. Того и гляди обвинят в государственной измене, — заметил Диего.

— Так и не разговаривайте. Укажите, где я могу продать это платье и купить другое, — и можете быть свободны.

— Я величаво кивнула, надеясь, что таким поведением честь герцогов Эрилейских не опозорю.

Правда, если верить блистательному величеству, чести этой не так чтобы уж было очень много — слишком уж характерный пассаж про запятнанность. Но в памяти ничего подобного не находилось, там предки Эстефании сияли, словно бриллианты в королевской короне.

— То есть вы точно намерены бежать? — удивился Диего. — Но куда?

— Не знаю, пока не решила. Главное, подальше отсюда.

Эстефания могла посоветоваться только с тётей. Я же… На меня внезапно нахлынуло осознание того, что я никогда больше не увижу близких людей: маму, сестру с племяшкой и двух замечательнейших подруг, которых мне подарила судьба: Карину и Аню. Отец умер год назад, и на его могилу я тоже больше никогда не приду. Разве что Эстефания, если поймёт, насколько важным было это место для меня…

— Эй, что случилось? — испуганно подскочил ко мне Диего.