Право на эшафот

Говорить, что именно священник напомнил про артефакт, не стала, а то ещё станется с моего собеседника отыграться на бедном толстячке. Для его казни столько народа даже собирать не будут, придушат втихаря. Ему же право на эшафот не положено, в отличие от аристократов.

— Вы думаете, я вам поверил? Вы не первая, кто пытался меня отравить, но единственная, кому удалось ускользнуть от расплаты. Кто бы мог подумать, что за внешностью нанда* скрывается ксуорс**.

— Я вас не травила, а вот…

Я хотела сказать «ваш придворный маг», но поняла, что язык меня не слушается.

— Вот что, Эстефания? О чём вы хотели сказать?

— Хотела посоветовать вам приглядеться к своему окружению, Ваше Величество.

Это клятва пропустила. Окружение у короля большое. Поди догадайся, кого я имею в виду. Он прищурился, наверняка поняв куда больше, чем я сказала, потому что лицо у него стало задумчивое-задумчивое. И это выражение ему необычайно шло.

— Оставить вас без присмотра я не могу, поэтому выдаю замуж, — заявил он. — У меня в свите как раз есть подходящий для вас жених. Граф Нагейт. Контракт уже составляют.

Про графа я услышала впервые, в памяти не шелохнулось ровным счётом ничего. Но даже если бы Его Величество предложил мне себя, я бы всё равно возмутилась, несмотря на то что, в отличие от графа, короля видела аж целых два раза.

— С каких это пор, Ваше Величество, согласие невесты на брак не требуется?

— Если невеста не достигла возраста дееспособности, то за неё решает опекун. — Выглядел он сейчас гадко и уже не казался мне таким красивым. — Поскольку ваша опекунша не может исполнять свои обязанности, за неё решил я.

А также решил, если уж отдал что-то графу, то пусть забирает и ту, кому это принадлежало. Элегантное решение, ничего не скажешь. Но я ему не переходящий приз.

— То есть когда вы собирались отрубить мне голову, то я отвечала за свои действия, а когда зашла речь о моём замужестве, я внезапно стала недееспособной? — Я посмотрела на ошарашенное королевское лицо и вежливо добавила: — Ваше Величество.

— А вы изменились, Эстефания. — Он прищурился. — Последний раз, когда мы с вами разговаривали, вы напоминали блеющую овечку.

— Я была сражена вашей неземной красотой и не осознавала, что говорю.