Нарисую себе сына

Нарисую себе сына

Елена Саринова

Пролог

Мужчина шел по причалу навстречу золотому закатному солнцу. Солнце уже висело над самыми горами, но, еще чуть-чуть, и оно вовсе исчезнет. Уйдет прямиком за высокий крест на каменной вершине. И тогда берег окончательно сольется с темно-серым небом и морем, превратив мир в одну прохладную темную дыру. Сейчас же, на качающихся у берега кораблях, спешно зажигали фонари, подсвечивая деревянные спины распростертых под бушпритами дев, птиц и морских богов. Все они тянулись своими застывшими телами к шагающему мимо мужчине.

И было странно, что их так много. Не идолов, самих кораблей. Обычно в это время северная гавань острова Прато почти пуста. Хотя… Мужчина, черкнув взглядом по очередной гальюнной фигуре, хмыкнул.

- Капитан, сэр, - вмиг отозвался, идущий рядом бородатый крепыш. – Вы не передумали? Может, ее и в живых то давно нет? Мы ж, когда в последний раз сюда заходили?

- Может, и нет, - с расстановкой повторил мужчина, замерев у основания деревянной лестницы, ведущей наверх от причала.

– По-моему… здесь, - и пошел на подъем.

- Капитан!

- Яков… не знаешь, с какого перетруса в этом змеюшнике крест водрузили?

Заскрипевший за его спиной ступенями бородач смену темы воспринял досадным вздохом:

- А хоб его знает. Говорят лишь, лет пятьдесят назад заявился сюда не то бродячий подстаканник(1), не то шальной проповедник с целью развернуть всю местную ворожейную свору на путь истинный. А после того, как ему не то рыло надраили, не то предсказали сто акул в задницу, плюнул, и остаток жизни потратил на выдалбливание этого креста.

Вот якобы, с тех пор он там и торчит. Вроде назиданья: «одумайтесь и покайтесь». Последний шанс, значит.

«Последний шанс», конечно. У Якова - давний, годами выработанный талант упорно возвращаться к тому, что он считает важным. Иногда это боцману помогает. Почти всегда, но, только не в сегодняшний ветреный вечер:

- Последний шанс у меня как раз здесь и находится. Так что, или умолкни, или… Святой Эразм с лебедкой! Они здесь икрой, что ли плодятся? – мужчина, уперев руки в бока, обвел удивленным взглядом открывшуюся наверху панораму.

– А вот теперь разберись, куда идти дальше.

И ведь, действительно: восемь лет назад здесь, на узкой равнине между известняковыми великанами, было всего-то с десяток домишек, отделенных друг от друга глухими заборами. Сейчас же длинные ряды фонарей обозначили в темноте целые улицы из новых, даже не домов, а настоящих каменных вилл.