Нарисую себе сына

Мне это тоже надо. Так ты, Клара, поможешь? – глянул он исподлобья на старушку, скрестившую на тощей груди руки. Та лишь с досадой покачала головой:

- Вашу бы, каменную мужицкую гордыню, да на изгородь. До небес бы вознеслась… Не могу я тебе помочь.

- Почему? – медленно уточнил вопросивший.

- Да потому, что перекрыты мне те тропы «туманом» - магия посильней моей клан этот древний бережет. Но… - вскинула она палец.

- Все же, есть «но»?

- Есть. Другая магия есть. Чистая, прозрачная. Исконная магия этого мира.

Да только пользоваться ею надо осторожно.

- Кому? – недоуменно хмыкнул капитан. – Мне? Да из меня маг, как из моего боцмана – белошвейка.

- А что? – неожиданно вскинулся тот. – Я сам себе штаны чиню и…

- Умолкни, Яков. А ты, уважаемая Клара, выражайся конкретней. Что за местная сила и по какому рецепту готовится?

- Нет, сынок, - совершенно не впечатлившись гневной речью, захихикала старушка. – Это не боцман твой – белошвейка. Это ты у нас – кухарь. Или, кок по вашему… Послушай меня, - сняла она, вдруг, с лица улыбку.

– Послушай внимательно: место, куда ты должен последовать, явилось мне высокими зелеными столбами. И даже не столбами, нет. Свечами. И свечи те высятся на самом берегу и тебе надо именно туда. Там пульсирует… А как доберешься – будь внимательным. Она сама тебе явится.

- Кто?.. Магия?

- Девушка, - выдавила гадалка. – Она – носитель той магии.

- Девушка? И как я ее узнаю? – скривился капитан. Старушка же в ответ фыркнула:

- Узнает он.

Будешь внимательным – узнаешь. Или ты от меня подробного портрета ждал? Так здесь я тебя разочарую, потому как сама видела лишь ее нечеткий образ.

- И в чем он выражался?

- В чем? – потерла старушка наморщенный лоб. – На мир она смотрит не как все. Вот в чем. Он у нее, то зеленый, то желтый. Но, любимый ее цвет – голубой, как море в солнечный полдень. И еще я ее руки видела. И не сказать, чтоб грязные. Просто… - вдруг, щелкнула она пальцами. – разноцветные. Точно! Вот руки у нее постоянно разноцветные.

И саму себя она считает «трусихой».

- И это все? А как она мне поможет… отстоять и приумножить собственную честь? Эта «разноцветная трусиха при неизвестных зеленых свечах»?

- А это уже не моя забота, - категорично отрезала гадалка. – Я что могла – сказала. Дальше – сам своим разуменьем.

- Ага…

- Капитан, сэр?

- Чего тебе? – бросил, хмуро отвернувшись к огню, мужчина.

- Я, кажется, знаю, что это за «зеленые свечи».