Изольда Великолепная

Кайя кивал, что-то отвечал, благодарил и улыбался. Он очень старался выглядеть дружелюбно, но подозревал, что получается плохо.

— …маркиз Броуди…

Маркиз — тучный пожилой человек — долго кланялся, лепетал что-то высокопарное, то и дело поглядывая на лорда-канцлера.

— Маркиз страстно желает представить вашей светлости свой проект, — пояснил мормэр Кормак. Как у него получается говорить вроде бы и на ухо, но при этом не сходя с места и вообще не изменяя позы? — И я имел смелость уверить маркиза, что вы примете и выслушаете его.

Кайя кивнул. Примет. Выслушает. Он привык принимать и слушать. Скрипки пошли на новый круг и ударили разом, резко, до того болезненно, что Кайя закрыл глаза.

Вернуться. В постель. Лечь.

Выспаться.

Простые желания. И какого он, обладая высшей властью, не способен исполнить их?

— Прием окончен! — рявкнул герольд, ударяя треклятой тростью по полу.

Надо будет приказать, чтобы трость подбили войлоком. И пол тоже… Или пол неудобно? Войлок не блестит, но ходить по нему станут тихо-тихо…

Зал опустел.

И скрипки смолкли, но тишина не принесла облегчения, напротив, теперь Кайя определенно понял, что где-то допустил непростительную ошибку. Еще немного, и он сообразит где.

— Ваша светлость, — лорд-канцлер не позволил ухватить мысль, — надеюсь, у вас будут силы принять еще одного посетителя, который мечтал о том, чтобы увидеть вас.

Он не стал ждать ответа, но бросился к одной из тех дверей, которых в любом замке великое множество, — неприметных, скрытых в ложных нишах и в тенях арок, упрятанных за шелками гобеленов и ненастоящих стен.

Их петли никогда не скрипят, а сквозняки не смеют выдавать их присутствие.

Эти двери удобны, если желаешь оставаться незамеченным.

— Ваша светлость. — Мягкий голос со вкусом меда. — Я бесконечно рада видеть вас вновь.

Леди Лоу плыла над полом под нежный звон серебряных колокольчиков, нашитых на юбку.

— Мне нестерпимо тяжело было разлучаться с вами на столь долгий срок, однако теперь я смею надеяться, что…

Само совершенство, отлитое в золоте.

Платье мерцает, кожа бледна. Черты лица идеальны, и сложная изысканная прическа лишь подчеркивает неземную хрупкость этого создания.

Но сколько в этом правды?

Урфин не стал бы врать. Или стал бы?

— Это мой вам скромный дар. — Леди Лоу присела в реверансе и протянула шелковый сверток. — Думая о вас, я вышивала это полотно…

Белый паладин на синем щите, перечеркнутом алой лентой.

Герб Дохерти.