Изольда Великолепная

Но решила, что не пора. Пусть поищут, хотя бы минут пятнадцать… двадцать… лучше бы тридцать. Тем более, что чувство направления, никогда толком не работавшее, окончательно отказало.

Замок менялся. Коридоры становились у́же, темнее. Окна — меньше и выше. Стены — мрачней, а слой плесени на них — толще и толще. Потом замок взял и закончился. Толкнув очередную дверь — массивную, разбухшую от влаги, — я оказалась во дворе, но не в том, где были мы с Урфином… кстати, и он пропал, предатель несчастный.

Притащил в другой мир и бросил.

Я даже всхлипнула от тоски, но реветь в одиночестве непродуктивно, да и опухшие от слез глаза повредят моей небесной красоте и несколько подпортят сцену прощания, которая — я не сомневалась — случится в ближайшем будущем. Меня поставят пред всеми, и эта рыжая лживая сволочь велит убираться, думая, что я стану плакать.

Да черта с два!

Я буду горда, немногословна и…

Додумать не получилось. Я вдруг очутилась в круговороте людей. Что-то дымило, громыхало, кричало, визжало, падало рядом, поднимая тучи пыли.

— Поберегись…

Я вынырнула из-под сенопада, чтобы разминуться с повозкой.

— Смотри, куда прешь, коза…

Я — не коза!

Телегу волокла пара быков с длиннющими рогами. Меня они проводили задумчивым взглядом, который заставил вспомнить, что быки не слишком-то красное любят, а тореадор из меня вряд ли получится.

— Не зевай!

Орали со всех сторон и сразу.

Откуда столько людей? И почему они снаружи?

Расставляют палатки, меченные разноцветными колышками, раскладывают костры.

— Эй, красавица, куда гуляешь? — Передо мной возник высокий парень.

— Никуда, — честно ответила я, подумав, что вот это знакомство точно не предел моих мечтаний.

Парень не спешил убраться с дороги, но разглядывал меня с просто-таки профессиональным интересом. Сам он был темноволос и смугл. Зеленый кафтан его пестрел заплатами, а вот плащ был почти новый, как и щегольской берет с длинным пером.

— Дорого берешь? — Он вытащил монетку и подкинул в воздухе. — Или как?

— Или как.

Я попятилась, но оказалось, что путь мой преградил другой незнакомец, массивный, но какой-то весь мягкий с виду, словно из теста вылепленный.