Изольда Великолепная

Кайя вздохнул и произнес:

— Урфин не дает себе труда думать о том, что творит. Леди не место в храме. Но там вы видели побеги, то, что снаружи. А внутри камня — корни.

И под кожей? Вот эти змеи — корни не то растения, не то животного? А Кайя еще утверждает, что ему не больно?!

— Я несу лишь малую часть. Первое время это и вправду мучительно, но после того, как мурана приживается… если приживается, то боль уходит.

— А если не приживается?

— Тогда смерть.

— И чего ради?

— Теперь меня очень сложно убить.

Поздравляю.

— Мурана слышит меня, а я — ее. Она берет у людей силу и отдает мне.

И в итоге, Кайя круче всех. Наверное, подковы взглядом гнет, а легким движением брови стены каменные ломает. Эх, мир вроде другой, а игрушки у мальчишек все те же.

— Чем они темнее, тем лучше.

Симбиоз. Хорошее слово. Ты — мне, я — тебе, и все в сумме счастливы или хотя бы живы. Вопрос лишь в том, чем Кайя платит за обретенную суперсилу. Счастливым он не выглядит, скорее уж безмерно уставшим.

Ох, Изольда, ты дура. Кайя выглядит уставшим, потому что устал. Небось, не первым классом добирался, и даже не третьим, всю задницу об седло отбил. Ему охота не разговоры душевные разговаривать, а спать лечь. Только воспитание не позволяет от тебя избавиться.

От меня то есть.

— Наверное, поздно уже, — осторожно заметила я.

Под кожей Кайя звучало эхо двойного пульса, но меня это больше не пугало, как и то, что черные ленты поползли вслед за моими пальцами, точно не желая расставаться.

Я бы осталась в этой комнате и в этом кресле. Но вряд ли леди поступают подобным образом.

— Где ваши туфли? — Кайя, не выпуская моей руки, поднялся. Ну вот, моя макушка ему и до подбородка не достает.

— Туфли? Где-то там… на лестнице. Здесь недалеко.

— Нельзя ходить босиком. Можно поранить ногу. Или простудиться.

Ворчит он беззлобно, скорее уж забавно.

Теперь еще и туфли потеряла.

Но Кайя решил проблему по-своему — он просто поднял меня на руки.

— Леди, от вас рыбой пахнет.

— А от вас… от вас… дымом.

Тем самым, осенним, который уходит в небо из куч прелой листвы, и еще соленым морским берегом. И крепким конским по́том, но запах не неприятен.

Хлебом. Терпким крымским вином.