Изольда Великолепная

И Урфин подтвердил догаду:

— Люди дороги не знают границ. Мир их не держит. По-моему, не видит даже.

Нищий, ловкий, как закаленный в мусорных боях помойный кот, прошмыгнул меж цыганами, и белые жемчужины исчезли.

— Леди, не отставайте, умоляю, мы уже почти пришли.

— Куда?

К огромному строению, которое не отличалось ни красотой, ни изяществом, а только размерами и цветом. Черные стены его жадно пили солнечный свет, но камень оставался холодным — я проверила, прикоснувшись тайком. Ни окон. Ни статуй с барельефами.

Единственная дверь — чугунные створки с натертыми до блеска, натруженными петлями — распахнута настежь. К двери ведут три ступени, и на каждой сидит по старухе. Урфин бросил им горсть монет.

— Леди Тисса подождет нас здесь.

Это уже была не просьба, но приказ. И Тисса не осмелилась ослушаться. Мы же вошли в храм. Почему я решила, что это именно храм? Просто уж больно он не похож на все прочие виденные здесь здания. Темно. В первый миг темнота оглушила.

Здесь каждый сам по себе.

Ни нефа. Ни алтарей. Пустота, расцвеченная свечами. Робкие огоньки их — близкие звезды, к которым меня ведут. Звуки странным образом исчезают, и это правильно — в храме необходимо уединение.

Я не религиозна. Я была и в церкви, и в мечети, и в синагоге, всякий раз поражаясь той особой красоте, которая наполняет любой, без исключения, храм. И даже этот, безымянный, был удивителен своей безбожной простотой.

Постепенно тьма отступала. Она отползала, оставляя лужи остекленевшей черноты, и собственные мои отражения смотрели из них. Отражения отличались друг от друга, и потому казалось, что они все — я, только та, которая могла бы быть.

— Когда я впервые попал на другой лист, — голос Урфина был тих, но все равно раздражал это место, — меня удивила вера. Бог как существо, сотворившее мир и до сих пор за ним присматривающее? Люди-дети, и рай как награда за хорошее поведение? Я не оскорбляю тебя?

— Нет.

— Хорошо. Мне бы не хотелось. Листов множество. Есть такой, где люди приносят Богу все самое лучшее, а сами живут в нищете. Есть другой, где в правители выбирают лишь безумцев, потому что думают — Бог говорит через них. Есть третий, где безглазые жрецы взвешивают на особых весах добрые и злые молитвы, говоря, что делать человеку. Их цель — соблюсти равновесие.

— Странно.

Мы шли. Темнота делала огромное здание и вовсе бесконечным.