Изольда Великолепная

Лицо маловыразительное. По Машкиному выражению, я — подросток, застрявший в начале пубертатного периода. Платьице надеть, бантик к макушке привязать, и вот она — мечта педофила.

Но я же не всерьез о таком думаю?

Перстень я заметила издалека. И как не заметить, если он прямо посреди дорожки лежал, сверкал синим камнем. Так сверкал, что только слепой внимания не обратит.

Не обращали.

Прошла мимо женщина с толстой болонкой на поводке. Собака остановилась было у перстня, тявкнула, внимание хозяйки привлекая, но была взята на руки:

— Скоро дома будем, Лисочка, потерпи, милая.

И девчонка в спортивных шортиках мимо пробежала… пацан ногой поддел, и перстень, жалобно звякнув, откатился к самому бордюру. Мне оставалось наклониться и поднять.

Бижутерия? Если так, то качественная и, следовательно, дорогая. А если настоящий? Серебро? Не похоже — серебро светлее. Но и не золото. Платина? А камень тогда? Сапфир? Стекло, Изольда, просто стекло. Сапфиры такого размера на земле не валяются. Я сомневаюсь, что они вообще бывают в природе.

Перстень я примерила сугубо из женского любопытства. Колечко в любом случае придется продать — наличные мне нужны. Но ведь полюбоваться можно, представить, что оно — мое. Вот и на палец село, как родное.

— Девушка, — раздался рядом вкрадчивый голос, — позволено ли будет взглянуть?

Руку спрятать в карман я не успела.

— Не стоит бояться. Я не причиню вам вреда.

Конечно. Все, кто хочет причинить вред, сообщают об этом открыто.

Парк, еще секунду назад довольно людный, вдруг опустел. И я осталась наедине с престранным типом, который увлеченно разглядывал мою руку. Нашел, чем любоваться. Ладонь как ладонь… не очень чистая, кстати. И маникюр, сделанный Машкой на прошлой неделе — тогда еще жених пребывал в статусе парня, — пооблупился самым позорным образом.

— Удобно? — поинтересовался тип, трогая перстень. — Не жмет?

— Ваш?

Я верну, хотя, конечно, обидно.

— Ваш. — Мой новый знакомый лучезарно улыбнулся. А ведь хорош, стервец этакий. Высок. Широкоплеч. И льняной пиджак средней степени измятости лишь подчеркивает стать. Лицо ангельское, только нимба над светлой макушкой не хватает. А вот глаза впечатление портят, светлые, но с этаким бесовским огоньком. — Не соблаговолите ли вы назвать свое имя?

Огоньки меня заворожили, наверное, поэтому и ответила:

— Изольда.