Изольда Великолепная

Безоблачное счастье с мужем-олигархом, виллой в Испании и летом на Лазурном берегу? Или, куда вероятней, при толике везения тихое существование в ипостаси бухгалтерши, пятничные посиделки на работе, сплетни коллег и мелочная зависть друг к другу, которая отравляет жизнь похлеще цианистого калия. А еще вероятней — ночевки на вокзале и все, что за ними следует.

— Мир избавляется от тех, кто ему не нужен. Несчастный случай. Или просто череда неудач, которая давит, пока не раздавит. Агония в обнимку с бутылкой. Или злой человек с ножом в переулке.

Он прав, и от этого только горше. Как бы то ни было, не Урфину решать. Он мог бы рассказать все, как есть и… Что бы я сделала? Хватило бы у меня духу согласиться на его такое заманчивое предложение? Ой, вряд ли.

— Твой муж богат, как ты хотела. Он знатного рода. Его власть в пределах протектората безгранична. Он не стар. Не уродлив…

Все это чудесно, вот только жену этому замечательному человеку пришлось искать в другом мире.

— Он… — Я заглянула Урфину в глаза в робкой надежде, что по ним узнаю ложь. — Он садист?

— Что?

— Он бьет женщин?

И если так, то мне останется лишь сигануть из окна. Или использовать одну из атласных лент, которыми разукрашен мой халат, в качестве удавки.

Урфин несколько секунд разглядывал меня с явным удивлением, словно этот вопрос был последним из ожидаемых им, затем вздохнул и ответил:

— Я не могу себе представить, что должна совершить женщина, чтобы Кайя поднял на нее руку.

— Тебе это гадалка нагадала?

— Вроде того.

— И поверил?

— Это очень хорошая гадалка. Она не ошибается.

Не скажет, пока не задам вопрос прямо. А я задам. Не постесняюсь:

— Все-таки… почему я?

И снова он ответил не сразу. Складывалось впечатление, что Урфин еще не решил, стоит ли мне доверять, а если стоит, то насколько.

— Ты — наименьшее зло, — сказал он. — Сама увидишь.

Урфин поднялся не без труда. Разговор наш стоил ему сил, которых у его сиятельства оставалось не так и много. Споткнувшись на ровном месте — начинаю подозревать, что это место не такое и ровное, — Урфин с трудом удержал равновесие. Спрыгнув с подоконника, я поддержала его — вдруг да упадет, ногу вывихнет или там шею свернет, а потом меня виноватой сделают.

— Не стоит, ваша светлость.