Гимназистка. Нечаянное турне

Скандалист попытался было воспрепятствовать своему разъединению с дамой сердца, к которой он тянул руки со словами мольбы непонятно о чём, но Гришка встряхнул его так, что раздался лязг зубов, и поволок на улицу. И то дело: этому господину точно нужно было остыть.

— Богиня! — взвыл он напоследок. — Услада сердца моего! И очей!

И протрезветь.

— Какой кошмар! — с чувством сказала мисс Мэннинг. — Куда смотрит полиция? Дмитрий, как вы могли быть столь жестоким?

— Он вас спасал, — встала я на сторону Песцова. — Он дрался как Геракл с немейским львом.

И даже пострадал в борьбе.

Песцов смущённо дёрнул покрасневшим пострадавшим ухом. А я забеспокоилась, не посчитают ли мои слова намёком на правящую династию. Боже мой, я же совсем забыла, что у власти сейчас как раз Львовы. Но Соболева английский язык не понимала, а мисс Мэннинг вряд ли интересовали столь тонкие материи.

— Хм…

— Филиппа, я как мог пытался вас оградить. Кто мог представить, что в театр пустят настолько нетрезвого типа? — И Соболевой по-русски: — Ксения Андреевна, почему на концерт пустили пьяного?

— Не могли пустить пьяного, — запротестовала Соболева.

— Он наверняка уже здесь напился.

— У вас работает буфет? — удивлённо приподнял бровь Песцов.

— Нет, конечно. Нам буфет невыгодно держать. Но такие типы носят с собой фляжки. Расчувствовался во время выступления, выпил лишнего и пал жертвой таланта мисс Мэннинг. Мисс Мэннинг, вы были божественны сегодня. — Она ощутимо толкнула меня в бок и потребовала: — Анна Дмитриевна, переводите же.

Вы здесь для этого.

— Анна Дмитриевна здесь не для того, чтобы переводить ваши глупости, — возразил Песцов и выразительно потёр ухо.

Но я не стала обострять ситуацию и перевела мисс Мэннинг слова Соболевой. И другие её восторженные глупости — тоже. Конечно, они были не от души, в отличие от пьяных выкриков неизвестного поклонника, зато куда менее травматичны для всех. К тому же прозвучавший намёк на полицию был слишком тревожным, чтобы отмахнуться. Конечно, я взяла с собой оставшиеся после смерти мамы документы, в том числе её паспорт.

Но тут меня все знают как Анну Дмитриевну, а не как Ольгу Станиславовну. К тому же не факт, что нет ориентировки на задержание Седых. Нет, к общению с полицией я не готова: нет в моих учебниках ничего о ментальной магии, а без неё любой разговор опасен.

Понемногу мисс Мэннинг успокоилась, чему поспособствовала рюмка коньяка «для нервов», по словам Соболевой, самолично притащившей фляжку из кабинета. Я выглянула в зал.