Гимназистка. Нечаянное турне

— Да какой же он добрый, — закатила она глаза. — Столько проблем. Столько проблем. И у нас в театре. И у соседей. Вот, из Ильинска новости пришли. Тревожные.

Сердце забухало в предчувствии неприятностей.

— Какие? — я спросила вроде небрежно, но руки сами собой судорожно сжались.

— Говорят, что с отъездом Песцова рысьинская девица слегла, — громко прошептала Соболева, вращая глазами для пущей важности. — Рысьины объявили, что у неё лихорадка. Понимаете, что это значит?

Руки чуть разжались, и я порадовалась, что они были в муфте, а тетрадь если и помялась, то самую малость.

— Что?

— Что она по уши влюблена в Песцова, — лихорадочно зашептала Соболева. — Почахнет так неделю-другую, княгиня смирится и согласится на их брак. Всё равно внучка уже скомпрометирована.

— Возможно, они и не встречались ни разу, — пробурчала я.

Не могли мне подобрать кого-нибудь поприличнее, если уж решили скомпрометировать.

— Вы сами-то в это верите, Анна Дмитриевна? — по-доброму улыбнулась Соболева.

Прямо как гиена перед тем, как вцепиться в ослабевшую жертву. Но я жертвой пока не была и становиться ею не собиралась.

— Господин Песцов не выглядит страдающим по оставленной в Ильинске девушке, — заметила я. — Да и не похож он на завзятого сердцееда.

— Ой, Дмитрий Валерьевич никогда не страдает. Он знает, что, если захочет, сможет добиться любой, — хитро улыбнулась моя собеседница и придвинулась ко мне совсем тесно, всем своим видом намекая, что могла бы рассказать кучу сплетен, если я вдруг захочу.

Я не хотела.

— Мне кажется, он сейчас вполне удовлетворён обществом мисс Мэннинг. Она такая красивая, такая талантливая, с тонкой душевной организацией, — завела я панегирик нанимательнице.

— С тонкой душевной организацией? — внезапно оживилась Соболева.

— С тончайшей, — чуть настороженно подтвердила я, не понимая, куда гнёт эта дама.

— Милочка, так это же то, что нам так нужно, — возбуждённо сказала Соболева.

— Возможно.

Соболева ухватила меня за руку чуть выше локтя.

— Анна Дмитриевна, вы мне должны помочь.

— С радостью, Ксения Андреевна. — Я чуть дёрнула рукой, намекая, что держать меня совершенно излишне, всё равно я далеко не убегу в этой неудобной юбке. — Что я могу для вас сделать?

— Уговорить мисс Мэннинг, разумеется, — умоляюще сказала Соболева.