Тайны темного мира

— Когда у тебя случился выброс силы, хранители тут же сообщили мне об этом. Но пробиться в кокон тьмы, что тебя окутал, у нас не получилось, а потом ты просто открыла портал и ушла — Тогда я, и правда, не смог пробиться, но тьма не нападала, а как будто оберегала девушку, не пуская к ней.

— Я? Портал!? Но я же не умею. Как это, я не понимаю...

— Лори, ты же сама сказала, что захотела остаться одна. Вот только почему тебя перекинуло именно к завесе? С одной стороны, избыток силы и бушующие эмоции ушли в завесу никому не навредив, но с другой стороны, выяснять взяла ли ты под контроль свою силу теперь придется опытным путем.

— Завесу я помню, и помню, как в нее утекали мои силы, и физические и магические... А что значит опытным путем? Мне опять нужно сдерживать эмоции?

— Завеса – это темное заклинание огромной силы, никто не знает, как она работает, но обычно она выпивает всех, как магов, так и простых существ. Ты же осталась жива, замечу, второй раз. А что касается эмоций, будь собой, не надо больше закрываться.

— Еще бы знать, какая она, эта я — буркнула девушка если слышно, вызвав у меня улыбку.

Нас прервал лекарь, который зашел проведать свою пациентку и мне пришлось покинуть палату. Я вышел за дверь, чтоб не смущать девушку и там подождать результатов осмотра. Стеф вышел довольно быстро и сообщил, что не видит причин задерживать Лори в лазарете так как её силы полностью восстановлены, а вот покормить девушку точно нужно. Вернувшись, я сказал Лори, что она может сегодня не посещать занятия, но догонять все равно придется, поэтому решать, конечно, ей.

Потом открыл портал в ее спальню, пусть приходит в себя с друзьями, ей сейчас будет намного лучше и спокойнее с ними.

Лаура Эвонс

Сделав шаг в портал, я думала о том, что рассказала всю правду о себе куратору, но при этом страха, что я испытывала раньше, совершенно не было. Мастер слушал внимательно, очень редко задавал уточняющие вопросы, и наверно самое главное, он не стал меня жалеть. Скупое “соболезную” когда рассказала про смерть родителей, было лучше, чем жалость.

Я видела, как он напрягся и весь подобрался, когда я говорила о Вилларде, как сверкнул глазами, но промолчал. За это я тоже была благодарна. Наверно мне надо было рассказать мастеру все раньше, но, мне кажется, что я сделала это вовремя. Раньше я ни за что бы не поняла, что влюбленность в собственного жениха была по-детски наивной и теперь от нее не осталось и следа. На душе стало намного спокойнее.