Тайны темного мира

Богиня рассказала, что Ашшараин помог мне с ведьмовской силой, что передала мне прабабка. Ведь именно чувствовать и видеть проблемы мира и является ведьмовством. Светлые - становятся хорошими целителями и травниками, тёмные же, видят проблемы мироздания и аномалии (проклятья, темные ритуалы и эманации смерти). Темных ведьм почти не осталось, их единицы и все слабые, поэтому они еще живы. Проклятье сводит с ума, и сильные ведьмы ушли за грань, не выдержав давления завесы. Вот только ответа на вопрос как снять это чертово проклятье у меня, так и не было, я не успела его задать, речь богини оборвалась.

Я почувствовала, что кто-то трясёт меня. Последнее, что мне удалось расслышать, это еле слышное “время...“.

— Лори, ну давай, малыш, приди в себя, глупая девчонка! — прохрипел мне на ухо низкий, каркающий голос.

От неожиданности я открыла глаза и уставилась в такие знакомые и одновременно такие чужие серые глаза.

Они сейчас были цвета грозового неба, наливались свинцовыми тучами, а голос звучал как далекие раскаты грома.

Это так напугало меня, что я дернулась и попыталась отползти от этого, незнакомого мне, мужчины. Но он только крепче сдавил мне плечи.

— Больше никогда так не делай, поняла? — я не понимала, что я не должна делать, но кивала, боясь разозлить куратора еще больше. Такой Руфус Тремми меня пугал.

— Что от тебя хотела богиня и, я очень надеюсь, ты не давала ей никаких обещаний? — я икнула от испуга, обещания? Я дала клятву на крови…

— А… Да ничего, вроде, не хотела — рассказывать правду было страшно.

Куратор внимательно всматривался, но потом отпустил мои плечи и устало потёр лицо ладонями.

Я, воспользовавшись моментом, постаралась отползти от него, но не вышло. Стремительный выпад и он подтянул меня к себе обратно. В памяти всплыли слова богини “Он хочет покоя“ и мне стало совсем не по себе.

— Лаура, посмотри на меня, вот так. Ты совсем не умеешь врать, а мне сейчас совсем некогда беречь твои юные нервы. Это очень важно. Что ты пообещала богине? — гроза в глазах куратора набирала силу, они темнели с каждым словом.

Зажмурившись, чтобы не видеть этого пугающего меня взгляда, я стала сбивчиво рассказывать все с самого начала, и про клятву, и про то, что лечила его, и как испугалась. Когда закончила, я уже была ни жива ни мертва. В храме стояла тишина, такая густая, что я подумала, что я тут осталась одна. Приоткрыв один глаз, тут же его зажмурила еще сильнее и съёжилась. Куратор меня пугал.