Меч валькирии

Тишина угнетающе действовала на девушку, и она начала ерзать на месте. Оглядываясь по сторонам, Кристина обшарила взглядом каждый угол небольшой пещеры, но не увидела ничего, кроме камня.

– Ложись спать, – посоветовал Ульв.

– Я не хочу, – солгала Кристина.

На самом деле от усталости и эмоционального перенапряжения, она чувствовала себя полностью выжитой и опустошенной. Но, если она уснет, то Ульв останется один, наедине со своими мыслями, а Кристина так и останется бесполезной обузой.

– Дело твое. Но завтра мы двинемся в путь еще до рассвета.

Воин закрыл глаза.

– Ты вот так вот просто уснешь?

– Наверное, нет, – с протяжным вздохом отозвался Ульв. – Тебя что-то беспокоит, валькирия?

– А ты как думаешь? – встрепенулась Кристина. Она никогда не жаловала походы и разные туристические слеты, попросту не понимая, как можно спать в палатке, без удобств. А теперь у нее не оказалось даже этой самой палатки – только пещера без двери и огромный дракон, что летает по округе.

Как назло, где-то снаружи раздался протяжный и тоскливый волчий вой.

– А вдруг кто-то проберется в пещеру?! – спросила она.

– Тогда я просто убью его, – не открывая глаз, отозвался невозмутимый Ульв.

– А если их будет несколько? – стараясь не шуметь, девушка придвинулась ближе к воину.

– Значит, второго убьешь ты.

– А если он меня ранит?

– Боги! – глаза Ульва резко распахнулись. – Ты же валькирия! На тебе раны заживают быстрее, чем снег тает на солнце!

– Много ты понимаешь, – сердито буркнула Кристина и замолчала, с опаской поглядывая на вход в пещеру.

Встряхнув головой, девушка одернула себя. Ульв прав: она уже не та, кем была прежде. Решительным движением достав из ножен подаренный воином нож, Кристина взвесила оружие на ладони – тяжелый и надежный клинок вселял чувство уверенности.

«Смогу ли я воспользоваться тобой?» – мысленно спросила девушка у отточенного лезвия, любуясь, как блики огня танцуют на хищно сверкающей стали.

Не убирая оружия в ножны, она положила его на колени, подражая Ульву. Кристина не знала, сможет ли отнять чужую жизнь и предпочла об этом не думать, не желая забивать голову мрачными мыслями, коих там, итак, скопилось немало.