Меч валькирии

– Такие выродки как вы – не должны ходить под солнцем! Видно, боги смотрели в другую сторону, когда ваш проклятый клан появился на свет. Но я исправлю это ошибку!

Словно скотину, он потащил вяло сопротивляющегося Фолке за собой. Кристина нерешительно пошла следом. Услышанная история потрясла ее до глубины души. Девушка не могла осознать, насколько же жестоким и бесчеловечным нужно быть, чтобы обречь десятки, сотни людей на страшную смерть. А ведь среди них были и дети… Кажется, теперь она понимала ту ярость, чье пламя полыхало в душе Ульва.

Пленник упал и пытался уцепиться ногтями за грязь, но сын вождя остался непреклонен: невзирая на мольбы и крики, он все тянул и тянул веревку, пока не дошел до того места, где ранее находился Медовый зал селения Волчьего клана.

Здесь Ульв остановился.

– Ты покрыл позором и себя, и весь свой клан, Фолке. Ты трус и убийца. У тебя нет чести!

– Закончи уже это, – пленник сплюнул кровь. Кое-как встав на колени, он вскинул голову.

– Моего меча ты и не увидишь, – ударом ноги, Ульв поверг Фолке на землю и сразу же наступил на спину. – Смерть от клинка лишь для воинов. Убийцы подыхают в грязи, как и положено свиньям. Ты не увидишь залов Вальхаллы, тварь! Отправляйся в Хель, гнить во тьме и смраде!

Ульв потянул за веревку и крик Фолке перешел в сдавленный хрип. Он отчаянно пытался сопротивляться, но все было тщетно. Вскоре глаза его закатились, по телу пробежала судорога, и он замер навсегда.

С отвращением последний из Волчьего племени отбросил веревку и вытер окровавленные руки о штаны. Плюнув на мертвое тело, воин отвернулся и, ссутулившись, побрел прочь. Все еще не пришедшая в себя Кристина, наверное, осталась бы стоять на месте, но Ульв вернулся, взял ее за руку и повел за собой.

Они сидели в неглубокой пещере, севернее выжженного селения, и слушали тихое потрескивание бревен в костре. В этом временном убежище не свирепствовал сменивший дождь снегопад, лишь ветер бессильно завывал у узкого входа, яростно швыряя ледяные кристаллы внутрь.

Кристина подвинулась ближе к огню и зябко поежилась, глядя, как снаружи свирепствует вьюга. Ночь уже вступила в свои права, и в ее призрачном свете ворох снежинок кружился в беспорядочном танце, устилая землю белым ковром.

Перед этим Ульв и Кристина долго шли пешком, уходя все дальше от Моря льдов, вглубь материка.