Меч валькирии

Она просто переставляла ноги, не зная, куда и зачем идет.

Так продолжалось до тех пор, пока тишину не нарушил низкий утробный рык. Испуганно вздрогнув, Кристина не сразу поняла, что этот звук издает вовсе не подкравшийся зверь, а ее спутник.

Следом за рычанием с губ Ульва сорвалось проклятье:

– Грязные выродки! – мужчина с силой вогнал кулак в землю и с ненавистью посмотрел в сторону моря. – Дети трусов!

– В чем дело?

– Вот в чем! – резко выпрямившись, Ульв протянул девушке раскрытую ладонь.

То, что увидела Кристина, больше всего напоминало черепки, осколки какой-то глиняной то ли вазы, то ли чего-то еще.

Дождь медленно смывал с них пепел и сквозь грязь начал проступать насыщенный синий цвет. Осколки слабо переливались и пульсировали, словно угасая. Чем дольше смотрела на них Кристина, тем более странными они ей казались.

– Что это? – спросила она.

– То, что осталось от кладки дракона! – Ульв сжал кулак и швырнул раскрошившуюся находку на землю, сразу же придавив их ногой.

– Я не понимаю…

– Зато понимаю я! – сын Асбранда стиснул зубы и шумно выдохнул.

– Послушай, – немного мягче произнес он, – я прошу тебя остаться здесь и сделать для погибших то, что ты сделала вчера.

Кристина с готовностью кивнула.

– Когда закончишь, жди меня здесь же. Ни один зверь не приблизится к тому месту, где был ледяной дракон и ни одно племя не пошлет воинов к пепелищу так скоро. Я вернусь за тобой позже.

– Что… ты уходишь?!

– Да, – односложно ответил Ульв. Накинув на ее сникшие плечи свой плащ, он развернулся и устремился прочь.

– Но!.. – нерешительно шагнув следом, девушка остановилась. – Не хочешь остаться на обряд прощания?

Ульв остановился, оглянулся на Кристину, и та содрогнулась – столько злости она еще никогда не видела в глазах человека.

– Скорбеть – удел женщин и стариков! – жестко произнес Ульв. – Мужчина должен мстить.

С этими словами он и ушел. Кристина еще долго смотрела вслед Ульву, прибывая в смятении чувств. Девушке нужна была чья-то поддержка – ей хотелось догнать Ульва и не отходить от него ни на шаг.

Но в глубине души она понимала, что в чем-то мужчина прав – каждый должен делать то, что должен.

С тяжелым сердцем, Кристина повернулась к пепелищу. Сложив руки на груди, она закрыла глаза, надеясь, что слова найдутся сами, как и в прошлый раз. Кроме этой призрачной надежды у нее не было больше ничего.

Слушая шум дождя, она вспомнила лица тех, кого больше не сможет увидеть. Вызванные памятью образы выглядели удивительно ярким, четкими, живыми.