Останься со мной

Теоретически княжич знал, что все неразумные мертвяки делятся на классы в зависимости от опасности, а вот на практике, зачем оно кудеснику? Оказалось надо. С другой стороны травоядных среди умертвий не водилось.

Оган аккуратно двинулся вбок, желая аккуратно обогнуть опасность и выйти на улицу. А там глядишь, и витязи с заставы подоспеют. Нежить протяжно зарычала и выпрямилась. Облизнулась, словно примеряясь, съедобен ли пришелец. Решив, что да, взвыла и потянула к нему руки, которые тут же стали удлиняться.

Смогич вдруг разозлился.

Где ж это видано в их веке об мертвяка убиться?! Он нырнул в карман кафтана и вытащил чарострел.

— Пошел вон! — гаркнул он что есть мочи и выстрелил.

Чарострел громыхнул огнем. Умертвие истошно заверещало и попятилось. Остатки одежды на нем обуглились, а кожа вздулась волдырями. Вытянутые руки волочились следом не спеша уменьшаться. Нежить спряталась за мусорную кучу и только когтистые пальцы продолжали скрести мерзлую землю. Оган, не выпуская чудовище из поля зрения, обогнул задний двор, и наконец выбрался на единственную в этой деревне улицу.

Повел плечами, прогоняя дрожь омерзения, сжал в кармане чарострел с двумя зарядами и зашагал прочь, усилием воли принуждая себя не оглядываться.

Постепенно пришло понимание, что он попросту смог бы очертить себя кругом и дождаться подмоги. А вместе с тем облегчение от того, что так не сделал. Стоило представить, как он вызывает яблочком отца или кого из друзей, как придумывает оправдания... Нет, хорошо, что обошлось, но дальше стоит вести себя осторожнее.

А то вот смехота: даже до моста не добрался, а уже неприятностей собрал полный воз! Куда уж на встречу с основателем рода надеяться.

Правда, более ему никто не встретился, а стучаться в дома и спрашивать, отчего здесь навьи гуляют и куда глядит Северова Застава, Оган не стал. Чай, и без него таких умных пруд пруди.

Миновал деревню никем не окликнутый и уже преисполненный чувства скорой победы вступил на Калинов-мост.

— И далече собрался, касатик? – Из тумана вынырнула белоглазая чуда.

Преградила ему путь, широко расставив ноги, свернула на груди руки и вопросительно качнула головой: мол, говори, не тяни, неохота из-за тебя, залетного, на морозе портки дубить.

— Мне в Навь надо, — Оган судорожно соображал, с Заставы ли чудка и сможет ли он с ней договориться или на худой конец обойти хитростью.

— Аааа, — издевательски протянула бабка, — веревка, значится, порвалась, и ты решил, не мудрствуя лукаво своим ходом, так?

— Нет.