Останься со мной

— Прекрати немедленно, ты так надорвешься! — Василиса схватила жениха за руки, желая остановить это безумие, но он не замечал ее, раз за разом пытаясь запустить остановившееся сердце. Велимир давно растратил те крохи чар, что ему были доступны, и вливал уже не переработанный горний, а свой собственный жизненный резерв.

Воздух сделался вязким, время вытянулось медовой каплей. Василиса видела, что жених действует с обычной скоростью, чувствовала, как теряет драгоценные секунды, но ее тело словно погрузили в кисель. Чтобы обогнуть стол и оттолкнуть, решившего угробить себя хирурга, понадобилась вечность.

— Хватит, Велимир! Он мертв! И ты мертв! Очнись же, или останешься здесь навсегда!

Чародей затряс головой и согнулся пополам в приступе кашля. Василиса увидела кровь на его губах.

— Ты! Ты ведь надорвался тогда! Первое правило колдовской безопасности — не опустошать резерв больше, чем на две трети! Решил помереть на работе?! Сколько раз ты так делал, а? — Василиса поняла, что кричит.

— Много! — рявкнул Велимир.

— Но этот несчастный разве виноват, что ему достался хирург с крохами сил? Так почему он раз за разом умирает? Почему они все умирают?!

Василисе вспомнился башмачник у самого выхода из леса. Волосы против воли встали дыбом.

«Так вот значит, каков твой персональный ад», — со дна души поднялась отчаянная злость. Стойкое желание спалить этот лес к чертям болотным. Василиса позволила этому чувству выплеснуться наружу. Жухлая трава под ногами почернела.

— Как меня зовут? — прошипела она не хуже любого из тугар.

— О чем ты меня просил в нашу последнюю встречу?

Велимир пожал плечами. Он уже полностью пришел в себя, лицу вернулся прежний серый цвет, а с шейного платка исчезли капли крови.

— Я думал, вы одна из моих студенток, — Велимир скользнул мимолетным взглядом по незнакомым чертам девичьего лица и отвернулся. — При том из тех, кто не утруждает себя посещением лекций.

Василиса на это только хмыкнула. Конечно, жених не узнал ее. Истинное лицо царской дочери сокрыли, когда ей было семь.

Слишком уж приметной оказалась бастрючка, слишком много от Премудрых взяла ее внешность. Увы, только внешность... Правда, сейчас Василиса сомневалась, что пращур рода, дочь Коща, была колдуньей.

Так или иначе, морок на царскую дочь накладывали лучшие придворные колдуны, а чтоб не обновлять каждый год, запечатали хитрым артефактом. Новый облик рос и менялся вместе с ней и не спадал, даже если очки просто снимались на ночь. Он стал не маской – лицом.