Останься со мной

Зимний, влажный, серый. Голые деревья покачивались, словно на них дул ветер, скрипели. На ветвях, нахохливши черные, перья сидели алконосты. Стражи Нави зорко следили, за беспокойно снующими внизу людьми. Василиса пригляделась. Нет, то были не люди – души, хоть и плотные, тяжелые. От того и похожие на живых. Каждый что-то делал, кого-то искал, куда-то спешил. Все это создавало непомерную суету. Рядом, почти у самого выхода из этого странного леса, сидел мужичок и чинил башмаки.

— Сударыня, у вас крепкая обувь?

Василиса опустила глаза на свои мягкие полусапожки, которые ей подарила чуда.

— Вроде да.

— Отлично! Прошу вас, не истопчите их. Ведь я единственный башмачник в округе и все идут ко мне, — он с силой ударил молотком по подметке. — Всю жизнь шли ко мне. Ни дня без колодки. Они ходили на танцы, а я чинил их обувь. Они ездили отдыхать, а я чинил их обувь. Они поднимались в горы и спускались на быстрых лыжах, а я чинил их обувь. Как же я ненавидел это дело, но ничего иного, увы, не умел! Думал, помру и отдохну, но вы поглядите на меня.

Я снова чиню обувь! Терпеть не могу этот молоток, но он словно прирос ко мне. Эх, обидно-то как, я ближе всех к выходу, но не смею уйти, пока не закончу работу. А там течет Смородина, я бы смог отстирать свои одежды, умыться и родиться заново. Быть может, я стану машинистом тепловоза, вы видели этих рычащих тварей? Они похожи на огненных змеев. Хотел бы я приручить такого.

Василиса сглотнула. Она тоже хотела бы еще раз взглянуть на огненного змея, да не судьба.

— Так брось ты это дело! Выход вот, до него всего шаг. Иди!

— Рад бы, да не могу. Видела эту гору ботинок? Это мой долг. И я не буду свободен, пока не исполню его. Нужно работать быстрее, и, быть может, однажды я смогу уйти.

— Ты и сейчас можешь, — Василиса покачала головой. Глядя, как едва отремонтированный башмак вновь возникает разорванным на общей куче.

— Вряд ли. Это лес Надежды. Пока я тут сижу, еще ни один не смог ее оставить и выйти. То, что нужно живым, совершенно бессмысленно для мертвых.

Но я хотя бы приношу пользу, не то, что вон тот дурень с золотым топором, застрявшим в пне. Приглядись. Ему просто нужно отпустить рукоятку, но нет — это же золото, его ведь так сложно оставить, даже в посмертии.

— Не сложнее, чем груду рваных башмаков. Ты не видел тут чародея, лекаря. Высокого, такого белокурого, с усами?

— А какие у него башмаки? — Мужичок придирчиво осмотрел свою огромную кучу.

Василиса пожала плечами.