Останься со мной

— Подобные маневры были модны при дворе в позапрошлом сезоне.

— Я не бываю при дворе, — произнесла она, силясь скрыть накатившее раздражение. Казалось, чужие пальцы прожгут рубаху, но хозяин каюты не спешил убирать руку. — Можете не провожать, я знаю свое место и не претендую на ваше.

Собеседник на это лишь плечами пожал. Но локоть выпустил, и даже отступил на пол шага.

— Ветровой, сопроводи сударыню и проверь, чтобы она пристегнулась.

Едва прозвучал приказ, тут же возник дух. Потрепал край белой рубашки. Посмотрел жалобно сначала на Василису, потом на Огана и покаянным голосом произнес:

— Не выйдет, хозяин.

— Идет, я полечу во втором классе, — Василисе совершенно не хотелось задерживаться подле Смогича.

Оган нахмурился. Ему подобная идея не понравилась. Не пристало девице из благородных среди мужиков немытых да товарок, на заработки летящих, лететь.

— Сударыня, разрешите предложить вам свою каюту. У меня достаточно места на двоих.

Василиса вспыхнула, так что очки запотели. Приложила руки к пылающим щекам и мысленно просчитала до десяти. Что же такое этот промышленник предлагает?! Ей с ним в одной каюте сидеть, да еще и накануне свадьбы?! Ну уж нет.

— Благодарствую, — выдавила она из себя, — но, пожалуй, откажусь от вашей милости.

— Напрасно. Вам тут всяко удобнее будет. Я займусь своими делами, вы — своими, — Оган и сам не знал, зачем уговаривает ее.

Василиса недоверчиво посмотрела на Смогича.

— И какой вам от этого прок?

Хотел бы он сам знать ответ на этот вопрос.

— Да вот боюсь, что расскажете всем, как вы на моем дирижабле добирались, и никто больше лететь не захочет, — он смущенно улыбнулся и развел руками. Василиса же шутки не оценила.

— Вы… Вы что думаете, что я вас ославить хочу? Да как вы можете? Вы совсем меня не знаете, и туда же… С вашего позволения.

Она развернулась так лихо, что черная коса взвилась змеей, и, чеканя шаг, удалилась в сторону спуска на нижнюю палубу гондолы.

Василису неимоверно злил подобный тип мужчин. Самовлюбленные, эгоистичные, нахальные жар-птицы, которые за кружевом приторных фраз прячут яд мыслей. «Каков наглец! За кого он меня принимает? Это на его воздушной драндулетине меня облили водой и лишили оплаченного места.