Останься со мной

— Как неосмотрительно, — вытянул в тонкую линию губы, тугарин.

— Вам не удастся сыграть на этом. От сударыни Сабуровой поступали угрозы.

— Между «обещать» и «сделать» целая пропасть. Я вон сколько раз обещал жениться, и все еще холост. Ну же, факты, давайте мне факты. Снятой головы к плечам не приставишь. А невинно убиенные имеют паскудную привычку донимать своих палачей. И ягья кровь вас не спасет.

— Она созналась городовому.

— Но экспертизу о вменяемости вы не проводили, значит, я буду требовать суда присяжных.

И они оправдают девчонку. Она лекарь, ветеран осады Тмутаракани, а вы ее морили голодом. Уже чувствуете, как трещит под вами кресло?

— Вам нужен скандал? Вы хотите прессу? О, думаете, я не нашла? Представляю утренние заголовки: «Царская дочь – убийца»!

— Хватит! — выкрикнула Василиса. — Я требую не человеческого суда, а божественного. Если дух Велимира в Нави, то я имею право на ордалию. Я желаю отправиться в мир мертвых и там получить ответы.

В допросной повисло молчание.

Казалось, его, как тот поминальный кисель, можно было черпать ложкой.

— Это лишнее, я выиграю дело. В крайнем случае, Василий Премудрый своей великой амнистией…

Василиса предупреждающе подняла руку.

— Нет, передайте его царскому величеству благодарность, но я откажусь.

Тугарин хотел возразить, но она покачала головой и обратилась к яге:

— Посудите сами, в случае моей правоты у вас будет закрытое дело и быть может долгоживущий чародей-упир. Сколько их в Гардарике, меньше десяти? А у меня относительно живой жених или хотя бы ответ на вопрос, что значит эта кутерьма с письмами и заявлениями.

Если же я не смогу вернуться, так тому и быть. Только палач и расстроится, но я могу завещать ему положенный гонорар. Все в выигрыше.

— А ваша фамилия? — тугарин все еще хмурился, но уже не спешил разубеждать клиентку.

— Моя фамилия отправится со мной в Навь, опекунам я ее не собираюсь оставлять. А вещи мои, раз уж про то разговор пошел, завещаю госпиталю Тмутараканскому.

Еще что?

Дознаватель постучала короткими ногтями по столу.

— Я не понимаю, зачем вам рисковать своей жизнью? Не думаю, что статский советник слова на ветер бросает.

Василиса хотела пафосно ответить, что честь дороже жизни, сказать, что не хочет быть обязанной царю Василию, или объяснить, что наверное все еще любит Велимира, но все слова, прокатанные на языке, явственно отдавали тленом, и она не стала.