Останься со мной

Полыхает река огнем, принимая мертвяков.

Закончилось все так же внезапно, как и началось.

— Оган! Родной мой! – Разнесся над северным феодом девичий крик. Разметал смерть во все стороны.

Сбежала с моста Василиса, обняла Змея крепко, пригладила вздыбленные перья. – Хороший мой, живой, милый мой, любимый, бесы тебя раздери, я чуть не померла, пока по мосту бежала! Чудище ты! Я еще спросить не успела, как ты меня в жены взял, а ты уже меня вдовой решил сделать, — слезы мешались с поцелуями, и не выдержал, змей грозный растаял от ласк женских, обратился добрым молодцем, обнял жену, крепко-накрепко, прижал к себе, желая навеки укрыть от невзгод, напитать своей любовью.

— Жизнь моя! Тихо, хорошая, не плачь, все позади, любимая. Выстояли, вернулась, — он целовал ее слезы и сам не верил, что все позади, — никуда больше не отпущу, на сто дверей закрою, на сто замков запру, кольцами обовью и буду любоваться тобой, ненаглядная моя.

— Оган Горыныч!

За спиной возник огромный вояка в форме поповичей.

— Вы обвиняетесь в попытке государственного переворота, в попытке взять власть путем колдовского обмана и в покушении на жизнь наследника высокого феодала.

— Чтооо? – Оган круто развернулся, по привычке пряча за собой Василису, — Павел, что за глупости…

И только сейчас заметил, как другие поповичи перевязывают и кладут на носилки Смирнова.

Щелкнули кудесные наручники, отсекая связь со змеем. Ошарашенный Оган завертел головой в поисках витязей заставы, но тех и след простыл.

— Но я не делал этого!

— Вот царю Василию и скажешь об этом.

Оган только и успел поймать взгляд Василисы бездонный, словно небо, услышать шепот ее, больше похожий на заклинание: «Все хорошо будет, хорошо, не бойся». Он не боялся. Он сделал, как должен был. Все остальное неважно.

Василиса стояла натянутая, как струна, и буравила взглядом уменьшающиеся фигурки людей. Вот так, на расстоянии, они казались ей крохотными язычками пламени: сожми мокрыми пальцами такой, и он с шипением потухнет.

— Эээ, не надо тут ведьмовство творить. Темное, страшное, — напротив Василисы появилась чуда, ухватила скрюченными пальцами темное облако, что потянулось от Василисы к поповичам, и давай его трепать в кудель. — Силы немеряно, а сдерживаться да думать не научили, — старуха ворчала, а пальцы сами тянули ровницу, — все идет своим чередом, ты чего полезла раньше времени?! Или не вспомнила, кто ты?

— Да помню я, помню, что царская дочь! – взвилась Василиса.