Останься со мной

Оган, движимый лишь желанием потушить огонь, бросился вперед. Огонь, вместо того, чтоб накинуться на желанную бумагу, прильнул к его рукам. Лизнул дружелюбно и потух, впитавшись в кончики пальцев.

— Ого, а я думал ты кудесник, — подивился Павел, застегивая на яге наручники.

— Да вот, на курсы повышения чародейского мастерства сходил, — отшутился князь, поднимая с пола злополучную папку. Чернила потекли, но написанное вполне читалось.

— Вы совершаете огромную ошибку, — яга села на ближайший стул. Сопротивляться было бесполезно.

– Это государственная тайна. У вас нет допуска.

— На папке нет печати. Не юлите, Весея. Почему вы хотели сжечь дело? – попович поднял керосинку, обтер и поставил ее на стол.

— Ничего подобного, я разбирала его для отправки в архив, когда вы напали на меня. Лампа сама упала.

— Почему стекло было снято?

— Керосин заливала и надеть забыла.

— Ммм, ясно, но раз вы готовили дело в архив, и на нем нет отметки о секретности, мы, пожалуй, ознакомимся с ним.

— Не положено, — яга поджала губы, — при гражданских.

— А, за сударя Смогича вы не переживайте, он моим личным секретарем на службу принят с сегодняшнего дня.

Оган хмыкнул, не поднимая глаз от документов.

— Дай, гляну, — Павел закрыл на ключ дверь кабинета, сел так, чтоб видеть ягу, и взял те листы, которые уже прочел его невольный напарник. В отличие от Огана, который хорошо понимал фактические обстоятельства дела, но совершенно не разбирался в процессуальных нюансах, Павел опытным взглядом подмечал нарушения: «От письма Велимира веет остатками морока.

Содержание болотного яда в крови критически мало. Такое в сочетании с алкоголем способно подарить чувство легкой эйфории, уверенности, но никак не подчинит волю чародея, хоть и слабосилка. Опять же при смерти колдуна вызывают специалиста, способного опросить едва отделившуюся душу, но здесь все ритуалы по отправлению оной в Навь проведены тем же вечером, фактически до вскрытия. К чему такая спешка? Тем более, что подозреваемая не признала вину».

Павел дошел до листов с последним допросом и чем дальше читал их, тем сильнее хмурился.

«Правильно сказал Смогич, подвели под Навь девку, и в принципе понятно зачем. И бастарда со свету сжить, клятвы не нарушая, и новым упиром обзавестись. Только вот вопрос: как этот Велимир на царя вышел, да еще и с подобным предложением? Не пришел же к нему и не сказал: так и так, одним выстрелом двух зайцев. Не, его за подобные речи на дыбе бы вздернули.