Спасти Ивановку

Матвей накрыл на стол, принес из подпола бутылку какой-то наливки. Ирина Игоревна быстро поняла, что скучно ему не бывает — дверь почти не закрывалась, то один сосед заглянет, то другой, то кто-то из внуков прибежит, то сын приедет.

— Не знаешь, здесь есть магазин, где карты продают? — спросила она в редкие минуты, когда никого из гостей не было.

— Какие карты, гадальные или игральные?

Упоминание о гадальных картах навело ее на кое-какие мысли. Ладно, потом.

— Карты местности, географические. Я географию в школе преподаю, на словах рассказываю, но неплохо было бы ребятишкам показать, как все это выглядит.

— Честно, не знаю, — ответил Матвей, — могу тебя в город отвезти, если хочешь, там точно карты найдутся.

-— Долго туда ехать? Успеем до вечера?

— Успеем, пойду запрягу.

— Подожди, а ты же наливки выпил? Разве можно выпившему ездить?

У Матвея невольно расширились глаза:

— Ты о чем?

— Извини, не подумала.

Ирина Игоревна смутилась. Какая же она дура, ну как можно не соображать, что в те времена никто на это внимания не обращал?

Коляска, запряженная лошадьми, оказалась достаточно жесткой, а ехать пришлось часа два, не меньше.

— Матвей, ты знаешь, я в Петербурге ходила к прорицательнице. Есть там такая известная мадам, все ее предсказания всегда сбываются. Она мне рассказала такое про тебя и твоего сына!

Матвей испуганно взглянул на нее.

— Что она про нас сказала?

— Да про тебя особо ничего не сказала, а вот про твоего Гордея — просто ужас.

— Ну говори, что?

— Он умрет, когда ему будет шестьдесят пять лет, только не простой смертью от старости, а мучительной. В Ивановку придут враги, страшные враги. Они начнут убивать всех, кто под руку попадется. Будут заходить в избы, и всех, кого там найдут, застрелят или прирежут. Так вот, твоего Гордея и троих его малолетних внуков расстреляют, а потом добьют штыками. Я могу тебе назвать дату, когда это случится. Мне кажется, Гордея, да и других жителей Ивановки, надо предупредить об этом.

Сказать, что Матвей был в шоке от этих слов, значит, ничего не сказать.

Он натянул поводья и остановил лошадей. Пару мгновений смотрел прямо перед собой, ничего не видя, затем повернулся к своей собеседнице. Она понимала, что он сейчас чувствует, как у него волосы дыбом встают — так же, как у нее самой, когда впервые услышала эту историю от бабушки.